— Капитан не согласится...
Командир отряда не заставил себя ждать. Генерал протянул ему рапорт Юрушкина.
— Как прикажете, товарищ генерал! — прочитав рапорт, нахмурился Углов.
— Вы знаете Юрушкина? — слегка улыбнулся командующий.
— Знаю...
— Разрешаю решить этот вопрос вам!
Капитан, задумался. Было над чем.
Опасные рейды в тылы врага закалили его разведчиков, научили их быть бесстрашными в любых условиях. Об их боевых делах советские люди рассказывали на собраниях, писали в газетах, сообщали по радио. Все это не могло не породить зазнайства у воинов. Разведчики любили его, боялись и беспрекословно слушались. Капитан Углов для них все. Но они ни во что не ставили других офицеров отряда. В последнее время наблюдались случаи невыполнения приказаний. Да и сами офицеры были чересчур добренькими: позволяли подчиненным похлопывать себя по плечу и называть «Ваней», «Гришей», «Петей». Нет, капитан больше не потерпит этого! Ему нужен в предстоящем деле настоящий помощник — требовательный командир. Вот почему Углов сейчас серьезно думал о лейтенанте: «Юрушкин излишне жестокий. Не беда! Побудет в боях с матросами — обмякнет, его боятся и не любят подчиненные,— зато командира-то отряда они любят. Своим опытом и авторитетом капитан поможет лейтенанту завоевать уважение разведчиков. Зато требовательный офицер в отряде — боеспособность лучше. Да... и подальше от землянки связисток будет...»
Майор Карпов и полковник Федоров напряженно следили за выражением лица Углова. Оба они были уверены, что капитан откажется от Юрушкина.
— Учтите, товарищ Углов, что матросы не любят лейтенанта, подумайте об этом...
— Все продумал, товарищ генерал,— решительно ответил Углов,— возьму! Я не люблю Юрушкина, но я люблю мой отряд!
Генерал строго посмотрел на начальника штаба.
— Заготовьте приказ о назначении лейтенанта Юрушкина на должность заместителя командира десантного отряда.
— Правильно решили, товарищ капитан! Скажу откровенно, не ожидал. Только в бою познается по-настоящему характер человека! — сказал Карпов.
В небольшой землянке связисток, которая по чистоте и образцовому порядку в ней не уступала землянке лейтенанта Юрушкина, было как всегда уютно и тепло. Оправившаяся от ранения, Соня дежурила у радиоаппарата. На добром лице девушки то и дело собирались морщинки, особенно когда Соня смотрела на подругу, спавшую после дежурства. Она слышала, как Лена тяжело вздыхала и часто ворочалась.
— Ленуся,— негромко позвала Соня,— почему ты не спишь?
— Не знаю,— грустно отозвалась Лена,
— Уж не влюбилась ли ты?
Лена не ответила. Она прислушалась к завыванию вьюги.
— Лейтенант Юрушкин звонил! — продолжала Соня.— Сегодня придет...
— Опять?
Лена вскочила с нар и стала пришивать белый подворотничок к гимнастерке.
— Видно, порядок в нашей землянке хочет проверить.
— Не землянка, Ленуся, ему нужна...
— А что же?
— Не притворяйся! — Соня заглянула в зеркальце, стоявшее у радиоаппарата.— Красивый!
— Кто?
— Юрушкин...
— Замолчи, Соня! — рассердилась Лена.— Не за этим на Угрюмый ехала!
— Ну, не буду, не буду!