— Да. А что, собственно, случилось?
— Когда ты получил свою пиццу в последний раз?
— В понедельник, но…
— Что «но»?
— Мне привезли совсем не то, что я заказывал, хотя дареному коню, как говорится…
— Ты не стал жаловаться, как я понимаю?
— Я же говорю…
— Что ж, комиссар, — обратилась я к Эрику Катлеру, — вы разрешите мне объяснить господину Гретту смысл вопросов?
— Да, я думаю, он должен знать, ведь попытку могут повторить, — согласился комиссар.
— Что вы все загадки загадываете? — вдруг занервничал Гретт. — Объясните, наконец, при чем здесь мои кулинарные предпочтения?
— Дело в том, Робби, — я старалась настроить тон на успокаивающий лад, — что заказы перепутал парнишка, который развозил пиццу.
— Допустим, но почему это так волнует полицию? — продолжал недоумевать Гретт.
— Твой заказ доставили по ошибке в мою контору, я тоже в понедельник вечером решила заказать «Патриссию».
— Тебе привезли мою пиццу? Вот это совпадение! А я удивился, что ты так хорошо знаешь мои вкусы… — На несколько секунд Роберт отвлекся от своих страхов и недоумений.
— Если бы ты съел то, что предназначалось тебе, мы бы сейчас с тобой не разговаривали, — наконец произнесла я главное.
— Что ты хочешь этим сказать? — еще больше, если это было возможно, удивился Гретт.
— Я, между прочим, только сегодня выписалась из больницы, где находилась по причине тяжелого отравления после того, как отведала очень небольшой кусочек предназначенной тебе острой пиццы, — завершила я наконец свои откровения.
— Да не может быть! Кому это нужно?! Да и как?
— На эти вопросы мы и ищем ответы, — вклинился в нашу беседу комиссар Катлер.
Он перехватил инициативу и начал задавать свои вопросы, которые, если честно, я уже совсем не слушала, как и ответы на них. Просто мои мысли ушли в сторону от того, о чем сейчас вел речь комиссар.
Пока беседа продолжалась без моего участия, я могла обдумать полученную информацию. Меня все время беспокоил вопрос о выборе яда. Почему именно аэролизин? Ведь человек, использующий это лекарство, должен располагать сведениями о его свойствах. Может, он врач? Или страдает астмой и поэтому знает этот препарат?
— Послушай, Робби… — Я не помню уже, кого из двух мужчин я прервала таким образом на полуслове. — Ты знаешь, что такое аэролизин?
— Да, — почему-то смутившись, ответил Гретт. — Я принимаю это лекарство уже лет пять, но при чем здесь моя астма?
— Вот как?! — воскликнула я, обращаясь к комиссару. — Ну совсем бред! Почему тогда именно этот препарат избрали в качестве орудия убийства? Ведь наверняка у Робби реакция на его действие значительно слабее!
— Меня пытались отравить аэролизином? — Гретт произнес свою реплику напряженно, словно мысли его зацепились за какое-то важное воспоминание.
Я это сразу почувствовала и даже практически догадалась в тот момент, о чем он подумал. Но мне нужно было, чтобы Робби назвал имя.
— Ты кому-то говорил, что принимаешь такое лекарство? — показала я, что улавливаю направление его мыслей и воспоминаний.
— Вот именно, причем сказал ему, что эти таблетки из спасителя могут легко превратиться в убийцу, достаточно превысить дозу, например, в три раза.
— А этот парень себя явно подстраховал, — прокомментировал комиссар. — В лаборатории сказали, что в пицце было как минимум две упаковки аэролизина.
— Нам пора услышать имя человека, с которым Робби поделился информацией, — перевела я разговор на главное.