Слишком острая пицца: История четвертая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот именно! Каким же провидцем надо быть, чтобы предвидеть, что именно в минувший понедельник ты закажешь пиццу, причем именно «Патриссию»! — горячился мой друг.

— Да никто всерьез и не рассматривает этот вариант, — попыталась я его успокоить.

— Тогда почему меня к тебе не пустили? — еще больше возмутился он.

— Пустая формальность — меня продержали там всего три дня, — улыбнулась я, пытаясь показать, что действительно ничего особенного не произошло.

— Три дня! Не три, а пять. Три дня тебя только под капельницей держали! Да я с ума тут сходил!

— Ты преувеличиваешь… — примирительно проговорила я, но мне было приятно.

— А полиция что-нибудь уже знает? По крайней мере, пора уже выяснить, кто доставил заказ.

— Я жду комиссара Катлера с минуты на минуту.

Вскоре мы действительно знали все, что удалось установить официальному следствию.

— Как вы себя чувствуете, коллега? — поинтересовался комиссар, входя в мой кабинет.

— Замечательно, комиссар, словно только что появилась на свет, — бодро ответила я.

— Рад это слышать. Ну а нам уже удалось кое-что выяснить. Правда, того, кто покушался на вашу жизнь, мы пока еще не нашли.

— Я все же думаю, что покушались не на мою жизнь. Вот и Дэвид так считает…

— Это, конечно, здравое суждение, но пока мы рассматриваем все возможные варианты.

— Судя по всему, даже фантастические, — проворчал Дэвид. — А можно узнать то, что уже считается фактами?

— Можно, но их не так уж много. Пиццу доставлял некий Тони Фатмер, студент-математик, подрабатывающий в пиццерии во время каникул. Он действительно мог перепутать заказы, так как его ящик, в который были сложены коробки, оказался плохо закрепленным на багажнике его мотороллера. Когда парень резко затормозил, ящик упал, и коробки рассыпались. Тони не мог с уверенностью сказать, что после этого уложил их в прежнем порядке — по списку с адресами, выданными ему для развозки.

— И часто они путают заказы? — спросила я.

— Ошибки случались и раньше, и по разным другим причинам. Иногда клиенты жаловались, но это были мелкие неприятности. Клиенту делали подарочную пиццу по персональному заказу, и обычно этого хватало, чтобы закрыть проблему.

— Я так понимаю, выяснилось еще что-то интересное?

— Сравнительно легко удалось установить, по какому адресу должны были доставить очень острую, с большим количеством приправ пиццу, — продолжил свой рассказ Эрик Катлер.

И тут меня ждал сюрприз. Адрес мне, конечно, ни о чем не сказал, но имя было хорошо знакомо. Потенциальной жертвой покушения мог оказаться Роберт Гретт, художник издательской фирмы «Папирус»!

— Ты знаешь его? — среагировал Дэвид на мое удивление.

Лирическое отступление

Мне придется рассказать о событиях, вспоминать которые не очень хочется. Поскольку они откроют читателю страшную тайну. Мэриэл Адамс тоже когда-то была юной идиоткой, мечтающей об идеальной любви и прекрасном принце. Все это произошло очень давно, во всяком случае, если опираться на мое ощущение времени. Я только что окончила школу, мои планы на будущее практически не определились. Я понимала, что нужно учиться, чтобы получить профессию и обеспечить, таким образом, себе независимость, без которой, как известно, нет ни материального благополучия, ни самоуважения. Так меня приучили думать родители, и пока я не вижу доказательств их неправоты. Но сам процесс обучения мне порядком надоел. Мне было семнадцать, и этим тоже сказано если не все, то многое.

Именно тогда в моей жизни появился ОН в лице гениального художника Роберта Гретта. Конечно, гениального! В моем представлении любой человек, сумевший при помощи красок изобразить на холсте нечто более сложное, чем оконная рама, гениален. Впрочем, это был именно художник, потому что коварное чувство настигло меня в картинной галерее. Если бы в этот момент я находилась в концертном зале, на его месте вполне мог оказаться музыкант. Мне вообще присущ трепет и преклонение перед талантом, видимо, потому, что сама я не способна ни нарисовать упомянутую выше оконную раму, ни воспроизвести мелодию сложнее классического шедевра типа «В лесу родилась елочка».

Мы познакомились с Робби на выставке его работ. Он скучал, рассматривая редких посетителей, блуждавших по выставочному залу. Тут его взгляд, видимо, и наткнулся на трех девчонок, которые стояли у одной из картин. Потом Робби говорил мне, как поразился тому, что мы выделили лучшую картину. Сейчас я знаю, что это был обычный треп, но тогда я была польщена, причем значительно больше подруг. Думаю, поэтому я и стала главной жертвой. Возможно, жертва — слишком громко сказано, но по сути того, что произошло позднее, верно. Если вы ждете душещипательной истории о совращении юной девственницы, то мне придется вас разочаровать. Мы погуляли по вечернему городу, поговорили о живописи, о жизни, о любви. Вечер был прекрасным и незабываемым. Потом Робби написал мне несколько писем, трогательных и романтичных. Жил он не в Сент-Ривере. До настоящего свидания дело не дошло, так как мои наивные и весьма эмоциональные письма попали в руки жены героя моих грез. Письмо, которое я получила от Эммы Гретт, трудно назвать примером изящной словесности. Впрочем, сейчас я бы отнесла его к разряду учебной литературы, так как оно отучило меня раз и навсегда верить в слова, сказанные искренним и задушевным тоном.

Воспоминания пронеслись в моей голове легким ураганом, и тут я поняла, что Дэвид меня о чем-то спросил и, видимо, ждет ответа.

— Мне показалось знакомым это имя, — слукавила я.

— Мы уже знаем об этом господине кое-что, и не только в связи с этой кулинарной историей. Он допрошен полицией совсем по другому делу, — неожиданно сообщил комиссар. — Но это покушение заставляет меня переосмыслить наши факты и выводы из них.

— Может, я могу кое-что узнать от вас? Или это закрытая информация? — на всякий случай поинтересовалась я.