Слишком острая пицца: История четвертая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— При других обстоятельствах в интересах следствия… Но вас можно считать потерпевшей, да и ваш друг уже многое знает, ведь об этом случае писали газеты.

— То-то мне имя показалось знакомым! Конечно, это художник, которого подозревают в убийстве фотомодели! Так, комиссар? — тут же воскликнул Дэвид.

— Обвинение ему не предъявлено, но факты не в его пользу, — осторожно заметил Эрик Катлер.

— Тогда я хотела бы знать факты, тем более что, по-видимому, они неизвестны только мне.

— И всем остальным оригиналам, которые не читают газеты, — съязвил Дэвид.

Художник Роберт Гретт

Гениального художника, судя по всему, из Робби не получилось. Во всяком случае, кроме меня, никто его таковым не признал. Поэтому ради хлеба насущного Гретт занимался вещами вполне приземленными и, слава Богу, полезными. Он разрабатывал дизайны рекламных кампаний. Нужно сказать, что в этом деле он был даже по-своему знаменит.

В тот период времени, о котором идет речь, Роберт работал для издательского дома «Папирус» над рекламным проспектом новой книжной серии. Серия была посвящена достаточно модной теме: жизнь в виртуальном пространстве. Авторские идеи Гретта всегда отличались простотой и точностью, что делало его дизайнерские находки незабываемыми. Для этой работы ему требовался подходящий женский образ. Ему нужна была героиня. Он пересмотрел тысячи фотографий и видеороликов, прежде чем увидел Моник Саммерс, начинающую фотомодель, которая хорошо вписалась в создаваемый Греттом образ. Он нашел ее по картотеке того же «Папируса», поскольку девушка даже числилась в штате издательства. Раньше Гретт и Моник никогда не встречались, да и в связи с этой работой встретились лишь дважды до того рокового дня.

Моник жила одна в небольшой двухкомнатной квартирке на окраине Сент-Ривера. Ее доходы были еще очень скромными, но она не бедствовала. Соседи отзывались о ней как о девушке спокойной и приветливой. Никто не замечал, чтобы ее посещали подруги и тем более мужчины. Впрочем, снимала она эту квартиру всего пару месяцев. Я отравилась в понедельник, а в среду, то есть через день, страховой агент обходил дом, в котором жила Моник, в поисках новых клиентов. Он увидел, что дверь одной из квартир открыта, позвонил, но никто не откликнулся. Разумеется, агент забеспокоился. Будучи человеком достаточно разумным, он не стал входить в квартиру, а вызвал полицию, которая и обнаружила Моник лежащей на ковре рядом с небольшим диванчиком. Девушка была мертва уже пару часов. Ее убили выстрелом в затылок. Пистолет лежал рядом с ее правой рукой, но, учитывая положение раны на голове, говорить о самоубийстве не имело смысла. То, что пистолет был брошен на месте преступления, на первый взгляд, свидетельствовало о неопытности преступника. Но любой, даже самый наивный читатель детективов знает о тех возможностях, которые открываются перед следствием благодаря обнаружению орудия убийства. Только это обстоятельство пока и удерживало полицию от предъявления обвинений Роберту Гретту. Пистолет принадлежал именно ему. Против Гретта было достаточно и других улик, его видели в тот день на улице, где произошла трагедия. Он же уверял, что не знает, где живет Моник, а на этой улице навещал приятеля. Однако адрес приятеля назвать отказался. Кроме того, трое свидетелей заявили, что слышали, как Моник и Гретт ссорились за два дня до смерти девушки.

Все эти факты лишь косвенно указывали на художника. Но странное покушение не вписывалось ни в версию о виновности, ни в версию о полной непричастности Гретта. Оно вообще ни во что не вписывалось. Зачем кому-то понадобилось убивать его, да еще таким ненадежным способом? Если убийца имел отношение к пиццерии (иначе он просто не смог бы заправить пиццу ядом), то он не мог не знать, что заказы иногда путают. Да, все очень странно.

Я не удержалась и позвонила Роберту Гретту. Его голос, как ни странно, я узнала с первого невнятного «алло».

— Здравствуйте, Роберт, — начала я наш разговор. — Мы знакомы, но я не уверена, что вы меня помните.

— И тем не менее ваш голос мне кажется знакомым. — Не думаю, что Робби сказал правду, но мне было приятно это слышать.

— Мое имя — Мэриэл Адамс.

— Мэриэл! — В его голосе прозвучала искренняя радость, что увеличило мое желание оказаться ему полезной.

— Я предлагаю вам воспользоваться услугами моего детективного агентства.

— Хорошая идея, только по карману ли мне услуги частного детектива в нынешних обстоятельствах?

— Я не стану брать с вас деньги вперед, — успокоила его я.

— Ну разве что… — Я почувствовала, что он усмехнулся.

Я ни словом не обмолвилась о злополучной пицце. Просто сказала, что могу попытаться ему помочь. В конце концов, у меня были финансовые проблемы, и клиент мне не помешал бы.

Я понимаю, что мое вмешательство в это дело было предопределено. Я попала в воронку столь странных событий вовсе не по своей воле. Но мне до сих пор не дает покоя вопрос: как бы развивались события, если бы я не была знакома с Робертом Греттом? Если бы я не позвонила ему сама? Если бы он не рассказал мне то, что сознательно скрывал от полиции? Видимо, это была бы совсем другая история… Однако я позвонила, и Гретт появился в моей конторе.

Минутную неловкую паузу первым нарушил Робби.

— Ты почти не изменилась, только похорошела, — произнес он наконец.

— А ты, похоже, не утратил формы, если комплимент все еще на вооружении? — Я, конечно, съязвила, но лишь самую малость.

— Это не комплимент, ты действительно выглядишь потрясающе. — Тон его был предельно искренним.

— Допустим, но ты ведь не для того пришел сюда, чтобы говорить о моей внешности?

— Скажем, не только для того, — грустно улыбнулся он.

— Перейдем к делу?

— Как знаешь. Ты, как я догадываюсь, уже в курсе того, что случилось с Моник Саммерс? Знаешь, конечно, что я — главный подозреваемый? — Вопросы были риторическими.

— Более или менее. Серьезных улик против тебя нет… — заметила я.