Солдаты бросились к стойке, но офицер остановил их строгим голосом:
— Стой, ни с места!
Солдаты остановились.
— Вы что за люди? — обратился полковник к пастору и женщинам.
Но вдруг вся его строгость пропала…
Взор его упал сначала на Марту, потом на Марью Даниловну и остановился на ней в немом восхищении.
— Какая красавица немка! — прошептал офицер.
— Я не немка, — возразила ему Марья Даниловна.
Офицер очень удивился.
— Но ежели ты русская, то почему находишься здесь, между нашими врагами?
Марья Даниловна собралась ему ответить, но офицера осенила внезапно мысль, и он приказал солдатам:
— Взять их под стражу…
Несколько солдат окружили женщин.
Пастор Глюк выступил вперед.
— Господин офицер, — сказал он ему, — за что приказываете вы арестовать этих женщин? Мы — мирные люди, и во всей таверне вы не найдете у нас оружия. Прошу вас, именем Бога, отпустите их.
— Скажите ему, — обратился офицер к Марье Даниловне, — что негоже его сану поповскому мешаться в наши воинские дела. И еще скажи ему, что я представлю взятых фельдмаршалу, так как среди них нашлась русская… Не ведаю я, может быть, и шпионка.
— Я? Я — шпионка? — вскрикнула Марья Даниловна.
— Или преступница, бежавшая от русских ради сокрытия преступления, — продолжал офицер.
Марья Даниловна вздрогнула и сильно побледнела.
— Как фельдмаршал рассудит, так тому и быть.
— Отведите их в лагерь к моей ставке! — обратился он к солдатам. — Наутро видно будет. А остальных не троньте.
Солдаты схватили молодых женщин. Марья Даниловна робко опустила голову и не сводила глаз с офицера, смотря на него исподлобья. Она чувствовала, что взгляд ее прекрасных больших глаз сильно действует на него и что вся его суровость лишь напускная.
И офицер долго не мог оторвать от нее взоров. Ее красота очаровала его, и в его голове зрели уже планы относительно молодой красавицы пленницы.
Зато Марта была в безумном отчаянии…
Она билась в руках солдат, как птичка, пойманная в клетку, вырывалась из их рук, падала на пол, стонала и кричала:
— Феликс, Феликс, мой дорогой Феликс! Где ты? Что с тобой сделали?.. Если бы ты был жив, ты бы спас меня из рук врагов моих… Отпустите, отпустите меня!
Но солдаты подняли ее и наконец сплотились вокруг, отбрасывая тетку Гильдебрандт, которая рвалась к ней.
— Отойди, старуха! — говорили они ей. — Не замай — плохо будет!
Марта продолжала отбиваться от солдат и в борьбе выронила платок, вымоченный в крови Феликса. Она не заметила этого, так как решительно была вне себя…
Марья Даниловна нагнулась и, машинально подняв платок, спрятала его у себя на груди.