Костя. Мне пора (испытующе смотрит на Юльку).
Юлька (весело). Не смеем удерживать…
Саша. А ну закройся. (Ему.) Сядь, Костя!
Костя поспешно одевает плащ, от волнения просовывая в рукав руку с бутербродом. Убегает, забыв попрощаться.
Саша (Юльке). Тебе интересно узнать, что я про тебя думаю?
Юлька (кокетливо). Интересно.
Саша. Я думаю, что ты змея.
Юлька (вдруг жалобно). А какое тебе дело до него? Он мне совершенно безразличен, твой арестант прекрасный.
Саша. Арестант? Он за кусок мяса сидел пацанчиком. Он мясо украл, чтобы жить. Потому что у него отца не было, а мать пила. Он по базару с голоду шнырял. А тебя в пятьдесят третьем году твоя мамочка ставила на табуретку. И ты стояла с бантиками. И декламировала стишки для гостей. (Пищит омерзительным «детским» голоском.) «Я маленькая девочка, играю и пою…» Эх…
Катя. Правда, Юлька, ты бессердечная. Видишь, что с парнем делается. И золото же парень…
Юлька. Лучше я уйду. Хватит мне лекций от мамочки…
Саша. Иди, иди… Давай отсюда…
Юлька (как будто тоном приказа, но с мольбой). Извинись!
Саша. Извиняюсь.
Юлька хватает с вешалки пальто и шляпку, убегает.
Катя. Что ж ты с нею так? Как с девчонкой. Она ведь уже барышня…
Саша. Барышня. Такая со всеми прелестная, ресницами своими хлопает, мяу-мяу… А видит, что над Костькой власть заимела, так сразу зверь, змея!
Алексей. Господи! Женщина же. Галанин вчера хорошо сострил: все жены, говорит, как наша легкая промышленность. На выставку или там на экспорт — прелесть что такое. А для внутреннего потребления… В халатах ходят. Бр-р…
Катя (спокойно). Пожалуйста, н
Алексей. Да не про тебя… Я вообще… Что сегодня все такие нервные? И этот тоже…
Саша. Я? Нервный? Я совершенно спокоен. Вот смотри!
Берет со стола чашку, ставит ее на палец и начинает с жонглерскими ужимками вертеть ее.
Алексей. Брось, дурень!
Чашка падает и со звоном раскалывается на куски.
Алексей. Тьфу, вторая… Девятнадцать лет стоял сервиз… Пять великих строек пережил… нет, шесть, эта уже седьмая.
Саша. Ну и черт с ним!
Алексей. Ну, черт с ним! А воскресник? С ним-то не черт. Смотри, братик… (стучит пальцем по столу) зазнался… Со своей турбиной, с успехами этими. Смотри… Бога за бороду дерешь!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Столовая в той же квартире, за пиршественным столом — московский гость Суворов, Алексей, Катя, Саша, Фархутдинов и Красюк с женой Зоей. Они уже, как видно, давно пируют. И теперь настал час хорового пения. Поют нестройно, вдохновенно и чересчур громко.
Все (кроме Саши):