Саша, чуть усмехаясь, смотрит на их внезапно помолодевшие, возбужденные лица. А те поют еще громче и энергичнее, а Фархутдинов даже вскочил и дирижирует.
Алексей (Саше). Вот какие, брат, песни были! Теперь почему-то не поют эту. И по радио тоже…
Саша. Нет. Я вот сейчас первый раз услышал. Очень какая-то трогательная, наивная. Это самое «с песней алой». Почему с алой?
Зоя заливисто смеется.
Катя (с горечью). Вот вам, пожалуйста: наивная. У них теперь ненаивные в моде. (Передразнивает.) «Эй, моряк, ты слишком долго плавал, я уже успела облысеть».
Зоя заливисто смеется.
Суворов. Ну-ну, ладно. Все не то, все не так. И новые есть, не хуже наших. И тогда вполне хватало всяких дурацких. Ну, пожалуйста, вот эта… Помните, ребята? Ее Вадим Козин пел. (Поет нарочно отвратительным голосом.) «Вдыхая розы аромат, тенистый вспоминаю сад и слово нежное „люблю“, что вы шепнули мне тогда».
Фархутдинов (нежно). Та-ра-ра-ра-ра.
Все. «Моя любовь не струйка дыма, что тает вдруг в сиянье дня, но вы прошли с улыбкой мимо и не заметили меня…»
Суворов. Страшная глупость (смеется). А эту? Помнишь, Ахат Фархутдиныч? «Скажи, скажи, дитя…»
Алексей. Господи! (Вместе с ним подхватывают несколько голосов.) «Лю-юбишь ли ты меня, ах, как много горестей приносят фокстроты для тебя».
Фархутдинов (издает губами тарелочный звук), Чь-шь!
Все (мощно). «Скажи, скажи, дитя…»
Красюк (хватает Алексея за руку, орет, умоляет). Подождите, подождите, ребята! Давайте лучше, которую все знают. Давайте вот эту: «Саша, ты помнишь наши встречи…»
Все (упоенно).
Поют все громче и быстрее, стучат от избытка чувств ладонями по столу.
(Звонок.)
Катя. Тише вы. Звонок…
Алексей идет отворять. Мужские голоса в прихожей: «Прошу, прошу… может, не вовремя… пожалуйста…»
Красюк (подмигивает Кате). Внеплановый гость.
Зоя заливисто смеется. Входит с двумя бутылками шампанского Сухоруков. За ним — Ира и Алексей.
Сухоруков (кланяется Кате). Извините за вторжение… Незваный гость…
Алексей (закашлялся). Гхм-кхм…
Сухоруков (заметив Фархутдинова). Здразствуй, Ахат Фархутдиныч. Приветствую вас, Петр Петрович. Я весь свой аппарат на дыбы поставил, но узнал-таки, где ты окопался. Хоть чужое начальство, но начальство. Позвольте вас приветствовать на вверенной мне территории.
Суворов. Здоров, здоров. Красивый ты стал, невозможно.
(Обнимаются.)
Сухоруков. Здравствуйте, Зоя Васильевна. (Зоя заливисто смеется.) Здоров (это Красюку). Здравствуй, лучший турбинист (это уже Саше).
Саша. Мы уже сегодня здоровались.
Сухоруков. Ну, тогда здравствуй, борец за правду! И не смотри на меня так страшно. Дырку прожжешь… Ох, да, извините. Позвольте вам представить мою племянницу. Волчкова Ирина — тебя теперь, наверно, по отчеству надо? — Ирина Ивановна. Свежеиспеченный доктор, прошу любить и жаловать.
Катя. Садитесь, пожалуйста, вот сюда. И вы, Ирочка, к Саше.