Как Гитлер пришел в власти: Германский фашизм и монополии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для борьбы против революции были наспех сколочены белогвардейские «добровольческие корпуса». Опираясь на них, социал-демократ Носке спровоцировал рабочих столицы на преждевременное выступление в январе 1919 г. и жестоко разгромил революционный авангард. Были зверски убиты основатели Коммунистической партии Германии, выдающиеся вожди немецкого народа Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Проведенные в обстановке террора «свободные выборы» в Национальное собрание дали большинство буржуазным партиям. Но они охотно доверили руководящие посты в республике тем социал-демократическим главарям, которые в критический момент спасли от народного гнева буржуазное общество и государство.

Из страха перед революционным народом Учредительное национальное собрание укрылось в провинциальном тюрингском городке Веймаре, по имени которого и была названа первая германская республика. Пока парламентарии в Веймаре спорили о «демократии», контрреволюционные ландскнехты развернули весной 1919 г. кровавые походы по всей стране, чиня расправу над горняками Рура и Средней Германии, над рабочими Берлина, Бремена и Баварии, самоотверженно отстаивавшими завоевания Ноябрьской революции и пытавшимися продвинуть ее вперед, к решению социалистических задач. В. Руге в другой своей работе лаконично выразил итог этих боев: «В самой крупной до того времени классовой битве с империализмом германский пролетариат потерпел поражение»[25].

А под гром пушек и треск пулеметов партнеры по «веймарской коалиции» (социал-демократы, христианская партия Центра и буржуазные демократы) вели конституционные дебаты, решая непростую задачу: закрепив в Германии капиталистический общественный и государственный строй, найти такие юридические формы, которые по видимости отражали бы надежды и чаяния совершивших революцию масс. Девятимесячный процесс становления германской республики завершился принятием в августе 1919 г. веймарской конституции.

Внешне Веймарская республика выглядела даже более демократичной, чем другие современные ей буржуазнопарламентские республики. Но внимательные наблюдатели уже тогда отмечали формальный и показной характер ее демократизма. Указывали, в частности, на отсутствие в конституции слова «республика» и сохранение названия «империя» (рейх), на пресловутую статью 48, предоставлявшую президенту диктаторские права, на многие другие «оговорки» и ограничения, на иллюзорность параграфов о выхолощенных «советах» и «социализации». Тем не менее лидеры социал-демократии старались внушить рабочим, что «самая демократическая демократия» Веймарской республики открывает якобы перспективу «мирного врастания» в социализм…

Революционеры-коммунисты, историки-марксисты с самого начала стремились рассеять эти пагубные иллюзии. Они подчеркивали, что в фундаменте республики, где решающие экономические и политические позиции принадлежали монополистам, юнкерству, военщине, бюрократии, имеются глубокие социальные трещины, делающие ее слабой и неустойчивой. Только рабочий класс, выступающий единым фронтом, способен противостоять нажиму реакции, стать гарантом прогрессивного развития.

Для «просветления умов» реформистских политиков и историков относительно корней слабости веймарской демократии понадобились суровые уроки истории: крушение республики в 1933 г., трагические испытания времен фашистской диктатуры, поражение Германии во второй мировой войне, возрождение германского империализма и милитаризма в ФРГ. Лишь в 60-х годах новое поколение историков ФРГ рискнуло критически переосмыслить действия социал-демократических правителей в 1918–1919 гг. Глядя на бесславный конец Веймарской республики, не выдержавшей натиска фашизма, некоторые историки наконец-то усомнились: а были ли в начале ее пути «правильно установлены стрелки»? Другие пошли дальше и признали пагубным курс ослепленных антикоммунизмом лидеров социал-демократии, которые вступили в союз с реакционной военщиной и бюрократией и разгромили революционных рабочих. Гораздо объективнее и точнее профессиональных историков, однако, оказался известный буржуазный публицист Себастиан Хаффнер, который без обиняков заявил, что «Эберт и его команда» несут вину за «великое предательство»:

«Рабочие и солдаты, совершившие революцию, инстинктивно чувствовали, что, пока у власти остаются старая бюрократия и старое офицерство, революция будет обречена на гибель и ее не спасут ни самая лучшая конституция, ни самый лучший парламент… И как раз в этом вопросе Зберт и все руководство СДПГ совершенно однозначно встали на сторону контрреволюции. Они стремились спасти именно то, что революция хотела сокрушить: старое государство и старое общество, воплощением которого были бюрократия и офицерский корпус. Они лишь хотели придать старому государству парламентские формы, интегрироваться в него, чтобы в дальнейшем участвовать в управлении»[26].

Хаффнер со всей определенностью показал, что гражданская война была развязана контрреволюционерами, что уничтожение К. Либкнехта и Р. Люксембург было преднамеренным «убийством тех, кто превосходил своих противников мужеством и умом, было убийством неопровержимой правды». Он вскрыл преемственные связи, считая это убийство «первым шагом, предвестником тысячекратных убийств в последующие месяцы власти Носке, миллионов и миллионов убийств в последующие годы власти Гитлера»[27]. В «добровольческих корпусах», расправлявшихся с революционными рабочими во имя упрочения социал-демократического правления, он увидел прямых предшественников гитлеровских отрядов СА и СС. Поскольку эти убийства до сих пор не признаны в ФРГ преступлением, они, по мнению Хаффнера, продолжают излучать палящий свет, подобный смертоносному лучу лазера[28].

Выдающаяся заслуга в интерпретации истории Веймарской республики принадлежит историкам-марксистам, которые не ограничиваются, как Хаффнер, поверхностными, броскими параллелями, а дают глубокий анализ многослойных явлений — экономических, социальных, политических, идеологических, культурных, памятуя о связях перипетий в «верхах» с процессами, происходящими в «низах» общества.

В книге В. Руге развернута широкая панорама событий в Германии 20-х — начала 30-х годов, причем их развитие идет в двух планах, временами переплетаясь: с одной стороны, Веймарская республика совершает по мере обострения внутренне присущих ей антагонистических противоречий трагическое продвижение по пути, ведущему ее к гибели, с другой — происходит восхождение преступной фашистской партии к террористической диктатуре. Хотя все эти события — следствие определенных закономерностей, они не носят характера фатальной предопределенности, а являются на каждом этапе результатом столкновений противоборствующих сил.

Советскому читателю, которому со школьной скамьи известны принципиальные марксистско-ленинские положения о роли личности в истории, может показаться, что В. Руге слишком много внимания уделяет разоблачению «антилегенды о всесильном злодее» Гитлере. Но в Веймарской республике уровень политического сознания широких народных масс был настолько низким, что имела немалый успех апелляция к темному подсознанию, к массовой психологии, питаемой живучими предрассудками. На такой почве и происходило продвижение к власти человека лично незначительного, грубого, психически неуравновешенного, беспринципного и малообразованного горлопана.

Для вскрытия глубинных причин, обеспечивших продвижение к власти фашистской партии, Руге тщательно собрал и выстроил в систему многочисленные разрозненные данные о ее связях с истинными хозяевами веймарской Германии — влиятельными кругами финансового капитала, магнатами промышленности и банкирами. Несмотря на то что в послевоенные годы выявлено множество документальных доказательств этой связи, буржуазная историография продолжает и ныне их всячески затушевывать. Автор не ограничивается данными о сочувствии и материальных субсидиях тех или иных фирм и концернов, без которых нацистская партия не могла бы вести дорогостоящие и шумные избирательные кампании. Он показывает, что верхушке крупной буржуазии принадлежала инициатива развернутого наступления в обстановке экономического кризиса 1929–1932 гг. на все социальные завоевания трудящихся, на их демократические права. Она же вручила Гитлеру мандат на власть, означавший уничтожение в Германии буржуазно-парламентарного строя.

Читатель, вероятно, заметил, что в конце 20-х и начале 30-х годов немецких избирателей чаще прежнего призывали к урнам для голосования: в 1928 и 1930 гг. переизбирался рейхстаг, в 1932 г. было два тура голосования при выборах президента, а летом и осенью того же года вновь проводились выборы в рейхстаг. Такая избирательная активность была свидетельством отнюдь не «расцвета» демократии, а, напротив, ее агонии. В это тревожное время рейхстаг был практически отключен от управления государством и страной правил с помощью «чрезвычайных декретов» рейхсканцлер, опиравшийся на «президентскую диктатуру», предусмотренную веймарской конституцией. Как это ни парадоксально звучит, демократия разрушалась и выхолащивалась изнутри при активном участии сил, считавшихся ее создателями и столпами. Параличу республики способствовали не только правые буржуазные партии, но и партия католического Центра. Лидеры социал-демократии, считавшие веймарскую демократию своим детищем, подрывали ее дееспособность верхушечными манипуляциями и отвержением единства действий трудящихся.

С продвижение;: фашизма к власти связано множество легенд, о которых говорится в книге. Версию буржуазных историков, будто судьба Веймарской республики зависела от личных отношений между фельдмаршалом Гинденбур-гом и бывшим ефрейтором Гитлером, В. Руге развенчал еще в биографии Гииденбурга, где рассказал, как этот лишенный военного таланта деятель стяжал себе славу великого полководца, а на склоне лет, будучи президентом республики, стал ее могильщиком. Теперь автор показал еще и то, как постепенно рассеивалось недоверие к Гитлеру среди германских и зарубежных промышленников и банкиров, среди военных, аграриев, аристократов. Не упрощая истинного хода истории и не сглаживая ее острых углов, В. Руге доказал, что в конечном счете вся монополистическая буржуазия поверила умению Гитлера вести за собой большие массы приверженцев.

Реконструируя драматическую картину назначения «фюрера» рейхсканцлером, В. Руге еще раз напоминает, что Гитлер вовсе не был выдающимся деятелем, обладавшим «сверхчеловеческими» способностями, напротив, он нередко вел себя самым жалким образом. На авансцену истории его вытолкнули силы, предпочитавшие оставаться в тени. И они ке были ни гениальными мыслителями и тактиками, ни злодеями, в которых якобы вселился дьявол. Смена Веймарской республики «третьей империей» была осуществлена заурядными личностями, движимыми классовыми интересами буржуазии.

Выводы вдумчивого историка-исследователя перекликаются с богатым жизненным опытом ветерана германского рабочего движения, одного из руководителей ГКП, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Курта Бахмана. В книге «Кем был Гитлер в действительности» он отметил, что реакционным силам весьма по душе миф о «сильной личности», который мог бы привлечь молодежь. Но его невозможно поддерживать без грубой фальсификации фактов. Нацистский главарь был скорее «негативной личностью, антиличностыо». Крупным он был только как политический преступник. «…Гитлер, — пишет К. Бахман, — обладал некоторыми свойствами, которые делали его наиболее пригодным, чтобы встать в какой-то момент во главе, поскольку германский империализм на протяжении четверти века вторично тянулся к мировому господству. Глубочайшим образом враждебный людям, лишенный какого бы то ни было гуманизма, он был готов на любое политическое преступление таких масштабов, каких до тех пор не знала история. Эти свойства отражали безграничное моральное разложение класса, которому он служил, — немецкой монополистической буржуазии»[29].

В. Руге не ограничился показом перипетий в «верхах», в результате которых Гитлер оказался главой имперского правительства. Опираясь на неоспоримые факты, он доказал, что была возможность массовым давлением снизу помешать укреплению у власти злейших врагов трудового народа. Коммунисты со всей энергией призывали рабочих социал-демократов, членов профсоюзов, безработных к единой Антифашистской акции. Однако провести ее снова помешали лидеры СДПГ и Объединения немецких профсоюзов, неизменно отклонявшие любые совместные действия.

Проведя читателей по лабиринтам истории Веймарской республики, В. Руге оставил их у рокового рубежа — 30 января 1933 г. Нам придется хотя бы в самых общих чертах продолжить повествование. Главное заключалось в том, что приход к власти фашистов не был обычной сменой кабинета. Он знаменовал начало открытого «демонтажа» всей системы буржуазно-демократического, парламентарного веймарского государства, начало формирования «нового порядка» — террористической фашистской диктатуры. Власть захватила партия, выражавшая интересы наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических кругов германского монополистического капитала. А их главной целью была подготовка новой мировой войны.

Однако тогда лишь немногие в Германии сознавали, в какую бездну влечет страну Гитлер. И хотя рабочий класс не доверял фашистским демагогам, а нацистам почти не удалось проникнуть в пролетарские организации, он был расколот. Верхушка СДПГ и профсоюзов снова отвергла предложение коммунистов призвать всех рабочих к генеральной забастовке. А ведь это грозное оружие мобилизации масс заставило в 1920 г. позорно бежать монархических путчистов Каппа — Лютвица, захвативших власть в столице, и таким образом помогло сохранить республиканский строй.

Не удивительно, что и гитлеровские правители в первые дни более всего страшились именно такого взрыва народного возмущения. Разобщенный по вине правых социал-демократических лидеров, немецкий пролетариат не смог подняться, а широкие слои мелкой буржуазии поддались нацистской демагогии о «национальной революции», поверили обещаниям, что нацисты укажут выход из кризиса, путь к избавлению от безработицы и инфляции. Для поддержания иллюзий легализма правительство назначило на 5 марта 1933 г. новые выборы в рейхстаг.

Тем временем Гитлер в качестве рейхсканцлера установил связь с генералитетом рейхсвера. На встрече 3 февраля в штабе генерала Гаммерштейна он откровенно изложил свой стратегический план. На первом этапе будут преобладать задачи внутренние: устранение парламентской демократии, «искоренение марксизма», создание авторитарного управления, введение всеобщей воинской повинности. Вермахт останется самой важной частью государства, никакого слияния его со штурмовыми отрядами не произойдет. Второй этап — этап мировой политики, главное содержание которой — война Германии за «жизненное пространство» на Востоке и Западе. Этот план не только успокоил, но и вдохновил генералов.

20 февраля состоялась встреча Гитлера и Геринга с крупнейшими промышленниками и банкирами, среди которых были Крупп, Фёглер, Шахт. Монополистов заверили, что предстоящие выборы в рейхстаг на самом деле лишь средство для устранения парламентаризма, подавления рабочего движения и обеспечения политики вооружений. Связь Гитлера с промышленниками, о становлении которой многое рассказал В. Руге, начала приобретать государственные формы. Собравшиеся охотно выделили 3 млн. марок на финансирование избирательной кампании нацистов.

Уличные шествия и сборища гитлеровцев сопровождались террористическими нападениями СА и СС на антифашистов. Однако и этого нацистам было мало. Стремясь пробудить в стране антикоммунистический психоз, они пошли на чудовищную провокацию: вечером 27 февраля устроили пожар в здании рейхстага, обвинив в поджоге коммунистов, а ночью провели массовые аресты демократов по заранее заготовленным спискам. На следующее утро Гинденбург подписал декрет об «охране народа и государства», дававший правительству право принимать любые меры для ограничения свободы личности и свободы мнений. Демократические гарантии отменялись, фашистский террор был узаконен. Штурмовики и эсэсовцы прочесывали рабочие районы. 3 марта был арестован и Председатель КПГ Эрнст Тельман.

Состоявшиеся 5 марта 1933 г. выборы в рейхстаг не вполне оправдали надежды гитлеровцев. Хотя нацисты собрали 17,3 млн. голосов, они лишь при поддержке партии немецких националистов смогли получить большинство в рейхстаге. За коммунистов отдали голоса, несмотря на жесточайший террор, почти 5 млн., за социал-демократов — более 7 млн. избирателей. Вместе они получили свыше 30 % голосов, а в Берлине и промышленных центрах их влияние было значительно большим. Результаты выборов свидетельствовали о том, что возможности антифашистского сопротивления рабочего класса остались неиспользованными из-за противодействия лидеров СДПГ.

Открытие рейхстага состоялось 21 марта в святыне прусских консерваторов — потсдамской гарнизонной церкви, у гробниц Фридриха-Вильгельма I и Фридриха II. Символический «день Потсдама» должен был закрепить публичное «признание» Гитлера Гинденбургом и генералитетом. Два дня спустя рейхстагу был представлен законопроект «об устранении бедственного состояния народа и рейха». Он давал правительству чрезвычайные полномочия: право принимать законы (в том числе и не соответствующие конституции), а также заключать договоры с иностранными государствами без санкции рейхстага.

Этот смертный приговор народному представительству, означавший ликвидацию основ веймарской конституции, сам рейхстаг должен был одобрить двумя третями голосов. 81 мандат депутатов-коммунистов был просто аннулирован. 94 социал-демократа проголосовали против (26 других уже находились в тюрьмах и концлагерях или эмигрировали). Закон о полномочиях был принят голосами всех буржуазных партий, которые тем самым узаконили фашистскую диктатуру.

В мае 1933 г. рейхстагу представилась еще одна возможность выразить свое отношение к программе фашистской партии, на сей раз внешнеполитической, требовавшей ревизии Версальского договора и открывавшей путь к вооружению и подготовке второй мировой войны. И снова все деятели буржуазных партий, а также 65 присутствовавших социал-демократов проголосовали вместе с нацистами. А между тем судьба всех этих партий была уже предопределена. В июне была окончательно запрещена политическая деятельность СДПГ. Буржуазные партии одна за другой «самораспустились». НСДАП обрела монополию, выраженную словами: «одна партия, один рейх, один фюрер». Еще раньше были разгромлены профсоюзы, похищено их имущество, создан нацистский «трудовой фронт».

Фашистская унификация охватила и государственный аппарат. Выборные органы в землях были упразднены, имперскими наместниками стали нацистские гауляйтеры, а в Пруссии — сам Гитлер. В ходе чисток из госаппарата были уволены сторонники демократических взглядов. Новый слой руководящей элиты нацисты формировали на основе строгой иерархии, системы привилегий, принципа «фюрерства», государственно закрепленного расизма и антисемитизма. По всей стране на кострах публично сжигали творения прогрессивных мыслителей и демократов.

К лету 1933 г. система «третьего рейха» была в основном сформирована. Ведущую роль в ней играла нацистская партия, а ключевые позиции оставались в руках монополистов. Крупп от имени Имперского союза германской индустрии заявил о поддержке правительства, провозгласив Гитлера «вождем нации», и провел реорганизацию союза. В Генеральный совет германского хозяйства вошли представители как крупной промышленности, аграриев, банков, торговли, так и высшей нацистской бюрократии. Этот орган форсировал развитие государственно-монополистического капитализма. Еще раньше было обеспечено систематическое финансирование нацистской партии промышленниками путем отчислений в «Фонд Адольфа Гитлера»[30].

В своих публичных выступлениях Гитлер все чаще заявлял, что, поскольку «партия стала государством», закончилась «национал-социалистская революция», настала пора мирной эволюции, а те, кто призывают продолжать революцию, — противники «народной общности». Шумные демагогические кампании направлялись теперь в русло «трудовой битвы»: строительство стратегических автострад, трудовая повинность для молодежи и другие меры подготовки к войне, кампания «зимней помощи» бедным, которую именовали даже «социализмом действия», и т. п.

[25] Rüge W. Novemberrevolution. Die Volkserhebung gegen den deutschen Imperialismus und Militarismus 1918/19. Berlin, 1978, S. 173.

[26] Хаффнер С. Революция в Германии 1918/19. Как это было в действительности? М., 1983, с. 123.

[27] Хаффнер С. Революция в Германии 1918/19. Как это было в действительности? с. 163–164.

[28] См. там же, с. 164–165.

[29] Бахман К. Кем был Гитлер в действительности. М., 1981, с. 179, 183.

[30] О масштабах поступлений дают представление данные, приведенные в кн.: Безыменский Л. Разгаданные загадки третьего рейха. 1933–1941. М„1980, с. 41–45.