Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Посещаемость матчей не падала: впервые за долгие годы вновь всплыла идея о достройке восточной трибуны Народного стадиона до полной высоты. Публику привлекали даже такие второстепенные игры, как товарищеская встреча с гренландской командой «Северное сияние», которая состоялась в мае 196... года, в среду.

Матч не обещал напряженной борьбы, «Северное сияние» не котировалось на футбольной бирже. Любители спортивной статистики могли встретиться с упоминанием этой команды лишь однажды: в 1913 году она со счетом 4:1 потерпела поражение от сборной австрийского военного корабля «Konigin und Kaiserin Maria Theresia», бросившего якорь у берегов Гренландии.

Зрители, сняв пиджаки, без особого волнения слушали марширующий по гаревой дорожке духовой оркестр пожарников. Трибуны заволновались, лишь когда в глубине пандуса показались игроки в лилово-оранжевой форме. Оркестр начал играть ча-ча-ча «Вперед, «Шахтер», обеспечивая ритмический фон для прокатившейся по стадиону буре аплодисментов.

Горняки уже завершили разминку и перепасовывали друг другу мяч в центральном круге, а соперники на поле все еще не появлялись. Послышались первые нетерпеливые свистки и выкрики, в студии еще раз включили спортивный марш. И тогда наконец появились соперники. На трибунах их встретила напряженная тишина: команду «Северное сияние» составляли одиннадцать тюленей. Они были одеты в обычные майки и трусы, непривычными могли показаться лишь пластмассовые щитки на ластах, заменяющие бутсы. Как бы то ни было, их странно вытянутые шеи, утиная походка вызвали всеобщий хохот на трибунах.

Венгерские болельщики не могли знать — эта история обошла всю мировую прессу гораздо позже, — что Хендерсон, знаменитый шотландский тренер, отобрал эту команду из семидесяти тысяч тюленей. В ходе тренировок он использовал не только опубликованные методики Яшчака, но и самые современные достижения футбольной теоретической мысли. В этот вечер Хендерсон намеревался оценить результаты двух лет упорной и планомерной работы.

Первая же атака тюленей заставила зрителей забыть о насмешках. Мяч перелетал с носа на нос — как в цирковом представлении, — и Тирнауэр с большим трудом сумел парировать удар, нацеленный в левый верхний угол ворот.

После этого центральный нападающий сразу же развернулся и, покачиваясь на ластах, заспешил к своим воротам. Высоким, визгливым голосом он сказал что-то своим товарищам по нападению, и те последовали за ним. Комбинации безусловно более техничных обезьян наталкивались на хорошо организованный оборонительный вал, а при контратаках тюлени-защитники поддерживали своих нападающих, обеспечивая численное превосходство. После первой половины игры горняки могли лишь благодарить судьбу за нулевой результат.

В перерыве журналисты заглянули в раздевалку «Северного сияния». По внешнему виду тюленей трудно было что-либо сказать: они безмятежно плавали в бассейне с прохладной водой, подшучивая друг над другом. Совершенно иную картину можно было наблюдать в другой раздевалке. Обезьяны, опустив головы, сидели у кислородных аппаратов, а Яшчак не жалел самых суровых слов.

Возможно, что упреки возымели действие, потому что в начале второго тайма «Шахтер» с улицы Ваци устроил затяжной штурм ворот «Северного сияния». Бывший швейцар, как и подобало его званию, услужливо посылал нападающим один мяч лучше другого, но каждый раз в последний момент на пути мяча оказывалась усатая голова с маслянистыми глазами.

Когда после двадцатой атаки обезьяны так и не забили гол, дежурный по Народному стадиону офицер — сам опытный футбольный специалист — вызвал по телефону три дополнительные роты милиционеров. Он предчувствовал, что такой матч может закончиться только скандалом.

После первых пятнадцати минут горняки явно выдохлись, начал сказываться неспортивный образ жизни, результат пропущенных тренировок. Лишь бывший швейцар сражался с неизменной стойкостью. Он оттянулся поближе к воротам своей команды и как только мог отбивался от все более настойчивых атак тюленей. Но за несколько минут до окончания второй половины матча даже он не смог вмешаться в молниеносную комбинацию: мяч перелетел через распластавшегося Тирнауэра, и левому крайнему тюленей не оставалось ничего другого, как с двух шагов направить его в сетку ворот.

Еще несколько безуспешных атак «Шахтера», и судья дал финальный свисток. Обезьяны торопливо скрылись в раздевалке, а тюлени, обнявшись, высокими, визгливыми голосами исполнили в центральном круге гимн своей команды. Будапештский посол Гренландии прямо там, на футбольном поле наградил их орденами «Красного айсберга» (крест с гарпуном) и посвятил в рыцари Святого Эдуарда.

Предусмотрительно вызванные три роты милиционеров предотвратили побоище, готовое начаться на стадионе, но в ту же ночь неизвестные лица подожгли восстановленный усилиями болельщиков «Вигадо» и сбросили с фасада здания аэропорта символическую скульптуру обезьяны-футболиста. Разочарованная публика отвернулась от команды с тем же единодушием, с каким возносила ее до небес в период побед. На очередной матч «Шахтера» с улицы Ваци забрели только несколько заблудившихся иностранных туристов.

Теперь события развивались уже стремительно.

Южноамериканские клубы как по команде отказались от запланированных матчей с «Шахтером» с улицы Ваци. Они соглашались заплатить за выступления венгерской команды не более половины ранее обговоренной цены. Такая потеря доходов, в свою очередь, подорвала финансовый план клуба, Комитет народного контроля провел ревизию, в ходе которой обнаружились самые разные злоупотребления.

В докладе по итогам ревизии приводилось несколько примеров: под видом покупки кокосовых орехов игрокам выплачивались колоссальные суммы денег; Форгач за счет клуба оплачивал спецрейсы кораблей, груженных кубинскими сигарами, а также заказал для своего сына семь дюжин ортопедических (для левой ноги) ботинок. Подобные примеры нарушений, отмечалось в докладе, можно перечислять до бесконечности.

Старик маклер попал в тюрьму, вследствие чего венгерская сборная уголовников вскоре вернула себе тот международный авторитет, который завоевала за время предыдущей отсидки Форгача.

Арестовать больше никого не арестовали, но «Шахтер» с улицы Ваци был дисквалифицирован на неопределенный срок. Яшчака перевели в помощники завскладом, а обезьянам в спортивном отделе профсоюза сообщили, что в их услугах больше не нуждаются.

Одиннадцать непобедимых разбрелись кто куда. Большинство из них перешли в «Согласие», команду треста столовых. Бывшие проходчики стали директорами арендных кафе и пивных. Других прибрали к рукам футбольные клубы различных мелких кооперативов. Только бывший швейцар отказался от всех предложений, хотя футбольные маклеры прежде всего осаждали именно его. Он заявил, что хочет вернуться на родину, в Могамеданию.

Яшчак поехал проводить своего бывшего игрока в аэропорт. Прощаясь, обезьяна притянула руку Яшчака к своей голове, как бы прося благословения:

— Великий белый отец и помощник завскладом! Боюсь, что мы теперь встретимся только на футбольных полях вечности.

— Ты и у себя дома наверняка будешь в сборной.

Обезьяна покачала головой:

— Нет, среди людей я больше играть не буду. Футбол — великая и красивая игра, подарок богов, но с тем, что налипает к нему в человеческом мире, боюсь, я никогда не смогу смириться. К сожалению, воспитание в джунглях не подготовило меня к этому.

По радио объявили посадку на самолет. Швейцар внезапно наклонился, поцеловал руку Яшчака и заспешил прочь.

В Аллах Акбаре, как единственного представителя одиннадцати непобедимых, который вернулся домой, его встречала целая делегация. Однако во время торжественной встречи он сбежал, разбросал свою одежду и обувь на какой-то плантации, а себе оставил только фуражку с надписью «Traveller's Club».

Больше никаких известий о нем не поступало, если, конечно, не принимать всерьез рассказ одного английского путешественника, который официально не подтвердило ни одно телеграфное агентство. Путешественник утверждает, что однажды ночью в джунглях при лунном свете он видел обезьян, играющих в футбол. Они проделывали с мячом трюки, немыслимые с точки зрения европейских футболистов. Однако стоявший у кромки поля тренер в фуражке с золотым позументом все равно оставался чем-то недоволен. Несколько раз он останавливал игру и сам показывал, как, по его мнению, следовало играть в той или иной ситуации.

К сожалению, добавляет английский путешественник, я недолго мог любоваться удивительным представлением: как только обезьяны заметили, что за их игрой наблюдает человек, они тут же забрались на кокосовые пальмы и потом смотрели на меня оттуда настороженно и даже враждебно.