Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как бывший юрист я разработал основные принципы новой конституции. Нашей границей на востоке служил дом 93 по улице Ротенбиллера, на западе — дом 93/Б по улице Ротенбиллера и овощная палатка дяди Воланчака. На юге и на севере простирались неприступные и вечные естественные рубежи: здесь нашу республику охраняли земляные валы, возникшие в связи с ремонтом канализации.

Руководящие органы мы избрали на лестничной площадке путем свободного волеизъявления, точнее волевыкрикивания. На пост президента республики мы выдвинули вечно важничающего дядю Шнейвейса, так как мы хотели иметь полную гарантию, что он ни во что не будет вмешиваться. В государственный совет был избран также представитель национальных меньшинств, проживающих в доме: контрабасист Фердинанд Цыган.

Основой нашей экономической системы был размещавшийся на первом этаже кооператив по производству творога. Когда мы создали свои собственные деньги, в качестве их товарного покрытия послужила продукция этого кооператива, поэтому наша валюта получила название «творог». На мировом рынке творог котировался приблизительно на уровне форинта.

Наша армия состояла из проживающего на втором этаже третьего помощника инспектора налоговой службы Лайоша Мачкаши. От имени правительства он заявил, что не намерен выходить из состава оборонительного союза улицы Ротенбиллера, хотя ему и сулили табачный киоск на бойком месте возле площади Хуняди.

Тем не менее такие соседние державы, как дом 93 по улице Ротенбиллера и дом 46 на площади Лёвёлде, весьма настороженно восприняли известие о нашем преобразовании в независимое государство. Втайне они опасались, что мы потребуем обратно прачечную, расположенную в подвале, которая первоначально относилась к нашему дому, но во время войны была отторгнута от нас. Мы в спешном порядке заявили, что не имеем территориальных претензий, они тем не менее развязали против нас кампанию клеветы. В частности, распространяли слух, будто наше государство в ближайшее время получит новый номер телефона: ноль-ноль-ноль, ноль-ноль-ноль.

Все это, впрочем, не могло помешать нашему продвижению вперед. Почта одну за другой доставляла телеграммы, в которых самые разные страны сообщали о признании нашей республики. Последней дала о себе знать Объединенная Арабская Республика: очевидно, у них были определенные сомнения относительно происхождения Липота Ротенбиллера, именем которого было названо наше государство.

Естественно, мы нисколько не удивились, когда нас пригласили на очередную сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Я возглавлял нашу делегацию, ее членами были также глава государства Бенедек Шнейвейс, министр иностранных дел проводник международного спального вагона Буда Немода (правда, против его кандидатуры имелось одно, но весьма существенное возражение — в отличие от венгерской дипломатической практики он владел несколькими иностранными языками) и тетушка Борбола, дорожные расходы которой оплатила ее сбежавшая на Запад дочь.

Наша тактика в ООН была простой, но чрезвычайно эффективной. Мы поняли, что доброму имени такой маленькой страны ничто не может повредить больше, нежели постоянное поддакивание, поэтому, кто бы и какую бы резолюцию ни предлагал, наша делегация немедленно заявляла протест.

Каждый раз, когда объявляли, что слово предоставляется министру иностранных дел Дома 93/А по улице Ротенбиллера профессору Буде Немоде и он с компостером в руке поднимался на трибуну, раздавался гром аплодисментов, а делегаты сразу начинали шелестеть бумагами в поисках следующей резолюции.

Эта сессия, на которой не было принято ни одного решения, до сих пор рассматривается как одна из самых запоминающихся страниц в истории ООН.

Многочисленные факты указывали на то, что по окончании сессии авторитет нашей республики существенно укрепился. В знак уважения к нашей стойкости мировая пресса присвоила нам звание «непоколебимая недвижимость». Под серьги тетушки Борболы нам удалось получить крупный международный кредит, благодаря чему творог стал конвертируемой валютой и стал называться новым творогом или творогом Нослопи[4]. И теперь, если тетушка Борбола спускалась в магазин купить колбасы, она всегда выговаривала продавцу: «Края и веревочки вы можете подсовывать за форинты, а мне за мою валюту извольте отрезать из середки».

Мы понимали, что дальнейшее укрепление позиций республики связано с развитием туризма, с использованием природных красот и исторических достопримечательностей нашего дома. Республика обладала бесценной коллекцией плесени на стенах подъезда, могла гордиться также древнейшим в Европе водопроводом, а о первом засоре канализации упоминал еще Анонимус[5].

Горожане с далекой площади Клаузал неделями собирали деньги, чтобы выбраться на прогулку на улицу Ротенбиллера. Особенно много народу на наших пограничных пропускных пунктах скапливалось по пятницам во второй половине дня, ведь именно в это время в округе проводили занятия по гражданской обороне.

К сожалению, к нам приезжало гораздо больше людей, чем уезжало, в городе взяли за правило: если кто-нибудь пропивал получку, то просил у нас политического убежища от жены. Напрямик к нам проследовала и венгерская сборная по бумерангу, которая из-за неудачного выступления на Олимпиаде не решилась вернуться на родину, а также «чистильщик» венгерской футбольной команды, на которого мы возложили обязанность содержать в чистоте нашу государственную лестницу.

Самым серьезным образом рассматривался вопрос об организации в доме 93/А по улице Ротенбиллера Олимпиады 1980 года. Сэр Эйвери Брендедж[6] был в восторге прежде всего от места, где планировалось проводить соревнования по плаванию, то есть от чердака, который считался самым высокогорным в мире озером.

Вследствие бурного развития туризма у нас возникли трудности с размещением гостей, даже на бельевых веревках ночевали прихваченные прищепками интуристы. Поскольку мы не имели возможности расти вширь, нам пришлось устремиться ввысь, и мы решили взяться за строительство наполненных газом подвесных гостиниц. Проектирование этих воздушных замков осуществляли признанные специалисты в данной области — венгерские экономисты.

К сожалению, воздушным замкам не суждено было вырасти до небес, потому что одна идея, поначалу казавшаяся гениальной, привела к полному краху нашей республики.

В соответствии с принципом «фабрики принадлежат трудящимся» наша республика была совладельцем самых разных венгерских предприятий — благодаря работавшим на них жильцам. Мы довели до сведения Венгрии, что отказываемся от принадлежащей нашим гражданам доли и просим перечислить в казну республики соответствующий денежный эквивалент.

На крупную сумму мы не рассчитывали, но планировали, что если к тому же добавим еще немного сами, то сможем купить дяде Шнейвейсу новый берет. Однако венгерское правительство вместо того, чтобы заплатить наличными, отдало нам жилуправление — в аренду.

Это был самый подлый удар, который когда-либо могла нанести маленькой стране великая держава. За счет поступающей квартплаты мы должны были ремонтировать все протекающие крыши и водопроводные краны на улице Ротенбиллера. Мы тут же обанкротились, даже ломбардные квитанции были сданы в ломбард, и вся республика получила на ужин одну-единственную селедку.

Правда, какое-то время мы еще продержались на плаву, так как несколько западных государств предоставили нам крупные займы, но лопнувшие на площади Лёвёлде трубы окончательно подорвали финансовую мощь даже Соединенных Штатов.

Одиннадцать непобедимых

В этот вечер вновь рассказывал Враль Ковач:

Дорогие мои, пусть мы проживем по тысяче лет, но такого тренера, как Бела Яшчак — из легендарной защитной линии Стейниц—Яшчак—Подхола — нам больше не видать. Футбол был его страстью, он даже спал на стадионе, покачиваясь в сетке ворот, под голову подкладывал футбольный мяч, а накрывался поношенной зелено-белой[7] футболкой. Маленькую магнитную доску он постоянно носил с собой и прикидывал на ней различные тактические варианты. Однажды бессонной ночью при лунном свете он придумал, например, систему с выдвинутым на острие атаки вратарем, которую позже с большим успехом применяли немецкие и польские клубные команды.

Идеальных людей не бывает, вот и этот тренер вроде как немного перебарщивал с дисциплиной. Игроки должны были ложиться спать самое позднее в половине пятого вечера. Увидев однажды, как наш центральный нападающий в десять минут шестого выбежал из палеонтологического музея, тренер тут же на ступеньках музея избил его до полусмерти. Но Яшчак не ограничился воспитанием игроков, он лично контролировал, кроме всего прочего, работу прачечной, советовал, какую закуску подавать к обеду в ресторанчике при стадионе.

Хотя команда выиграла первенство, руководству не нравился приказной стиль Яшчака, и оно бы с удовольствием избавилось от тренера. Вскоре представилась такая возможность. Когда Яшчак потребовал изменить маршруты международных авиарейсов, так как гул моторов мешает отрабатывать удары головой, руководство не поддержало его предложение. Яшчак сделал соответствующие выводы и в тот же день подал заявление об уходе по собственному желанию.

В Федерации футбола скопилось уже шестьдесят одно подобное заявление Яшчака. Там были готовы помочь седовласому тренеру с трудоустройством, но просто не смогли найти ни одной команды первой или второй лиги, с которой бы Яшчак уже не разругался. Чтобы он все-таки не остался без работы, его командировали в качестве государственного тренера в Могамеданию, страну со слаборазвитой футбольной жизнью. В сердце — с глубочайшей обидой, а в руках — с футбольным мячом, который изготовили из кожи им самим выбранного теленка, Яшчак отправился в Африку.

Здесь в первый же вечер его уведомили, что хотя к его мнению будут всегда относиться с величайшим вниманием, к сожалению, нет возможности передать ему руководство промышленностью по переработке слоновой кости. Кроме того, проявив предельную деликатность, его выпроводили из Центрального сейсмологического института, в работу которого он тоже хотел вмешаться. Таким образом, Яшчак был вынужден направить всю свою энергию на футбол.

Ночью загадочные звуки тамтамов разнесли над джунглями новость: «Тренер Бела Яшчак начинает вербовку футболистов, добровольцы должны иметь с собой снаряжение: набедренные повязки и сандалии из кожи носорога».

На этот призыв откликнулись пятнадцать тысяч человек, и Яшчак организовал отборочные соревнования по народным видам спорта Могамедании. В программу были включены: толкание кокосового ореха, бегство на сто метров от воображаемого крокодила, лишь триста победителей он испытал еще и в упражнениях с мячом.

[4] Гашпар Нослопи (1828 — 1853)—участник борьбы за независимость, соратник Кошута.

[5] Безымянный венгерский летописец конца XII — начала ХIII вв.

[6] Президент Международного олимпийского комитета в 1957— 1972 гг.

[7] Цвета известной венгерской футбольной команды «Ференцварош».