Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заколдованная Контора

Я, последний из посвященных в тайну Заколдованной Конторы, чувствую, что пришло время поведать миру о событиях, определивших ее ужасную судьбу.

Наша Контора ничем не отличалась от других подобных учреждений, разве что наш директор Йожеф Брандт питал к оказываемым ему почестям слабость несколько большую, чем другие директора. В вестибюле была установлена его скульптура в натуральную величину, которую жюри признало лучшей из семисот конкурсных работ доморощенного ваятеля, представленных по случаю шестидесятилетия директора. Угрожающе уставив палец на входящего, скульптура другой рукой указывала на лозунг: «Что ты сделал сегодня для того, чтобы я был тобой доволен?» В туалете директор тоже повесил свой портрет со следующей надписью: «Не болтайся без дела! Помни, что твой директор сумел отказаться от курения!»

Свой кабинет Йожеф Брандт оборудовал в специально перестроенном для этого сейфе, а ведение дел гениально упростил: никогда никого ни по каким вопросам не принимал. Исключения допускались, только если кто-либо хотел доложить о пренебрежительном или критическом высказывании сотрудников нашего учреждения о Нем. В таких случаях заявитель набирал на замке сейфа слово «враг», после чего дверь распахивалась, заявитель входил и сообщал свои сведения. Если они подтверждались, то сотрудник-«клеветник» тут же вылетал из учреждения, а если не подтверждались, то все равно вылетал, потому что случайно ведь ему не станут приписывать высказывания, подрывающие авторитет директора.

Товарищ Брандт руководил нашим учреждением шесть лет, за это время штат Конторы менялся двенадцать раз. На исходе шестого года товарищ Брандт неожиданно умер, и это несмотря на то, что он разрешил двум руководителям подразделений ходить в церковь — в обмен на обещание регулярно молиться за его здоровье.

На следующий день сотрудники собрались в актовом зале на гражданскую панихиду. Перед ними висел портрет товарища Брандта в траурной рамке, под которым — в соответствии с последней волей директора — было написано: «Материя не исчезает, она только преобразуется. Я и отсюда наблюдаю за вами!» Вновь назначенный директор еще не прибыл, прощальную речь держал коллега Чеппенте.

Он произнес ее, стоя спиной к залу и глядя на портрет. Утверждают, что сидящие в первых рядах видели, как во время выступления портрет иногда одобрительно кивал, а если был недоволен, то сурово сдвигал брови. Речь началась в восемь часов утра и закончилась уже в половине седьмого вечера на другой день. Коллега Чеппенте положил на стол последний листок и попросил присутствующих почтить память товарища Брандта минутой молчания. Тут-то и определилась судьба Конторы, которую впоследствии вполне справедливо стали называть Заколдованной.

Присутствующие молча встали, скрывая волнение или, по крайней мере, делая вид, что скрывают волнение, и взялись за спинки стоящих перед ними стульев. Коллега Кёкень — у него частенько сводило ногу — шевельнулся еще в самом начале минуты молчания, но под строгим взглядом коллеги Чеппенте тут же застыл как вкопанный, он знал, что заместители не любят, когда подчиненные проявляют неуважение по отношению к умершему начальнику.

Сослуживцы стояли и ждали, пока кто-нибудь шорохом, кашлем или каким-либо другим образом даст знать, что минута прошла. Но никто не шевелился.

Хотя становилось все более очевидно, что минута давно окончилась, никто не чувствовал себя вправе объявить это. Даже наиболее компетентный по сравнению с другими коллега Чеппенте не смел взглянуть на часы: как это будет выглядеть, если именно заместитель нарушит торжественную тишину. Другие смотрели на портрет в траурной рамке и думали о своих должностях, они не сомневались в том, что товарищ Брандт не зря напомнил им закон сохранения материи. Даже из могилы сумеет он покарать тех, кто покусится хотя бы на одну секунду из тех последних шестидесяти, которые посвящены его памяти. Одновременно каждый с трудом подавлял улыбку при мысли о том, что какой-нибудь несчастный простофиля, который первым нарушит тишину, тут же вылетит из учреждения, перед многими замаячила возможность внеочередного повышения.

В довершение трагедии настенные часы — вероятно, в знак соболезнования — остановились, присутствующие были лишены последнего шанса установить, не оскорбив памяти покойного, что минута молчания истекла.

Рассвело, затем снова стемнело, но минута молчания все еще продолжалась, она не была прервана и тогда, когда в учреждение прибыл новый директор и попросил всех сесть или разойтись по домам и отдохнуть. На его слова никто не откликнулся, хотя все были бы рады покончить наконец с этой минутой молчания, однако каждый боялся, что его возьмут на заметку: именно он сел первым.

Две недели спустя — поскольку понадобился актовый зал — новый директор погрузил неподвижно стоящих людей на грузовик (они были абсолютно неподвижны, при желании их можно было бы даже прооперировать) и отправил в больницу. Так как здесь их не приняли, он пристроил всех в одном из залов Музея Самой Новейшей Истории.

С тех пор там и стоит Заколдованная Контора, за красным веревочным ограждением, они держатся за спинки стульев, вперившись в стену, на которой уже давно не висит портрет товарища Брандта. Сторож рассказывает, что по ночам они вздыхают, ноги у них подрагивают, они словно бы и хотят сдвинуться с места, но потом скосят глаза друг на друга и снова продолжают стоять строго и неподвижно.

Подарок дядюшке

Перед справочным окошком Государственного внешнеторгового банка стоял маленький робкий человечек:

— Простите, пожалуйста, я насчет автомобиля...

— Товарищ Лукулл Киш, седьмой этаж, один миллион восемьсот тысяч четыреста четырнадцатая комната.

Человечек поднялся на седьмой этаж к Лукуллу Кишу.

— Добрый день, я Бела Робоз, учитель средней школы. Простите, пожалуйста, я насчет автомобиля...

Лукулл Киш протянул ему экземпляр размноженной инструкции:

— Пожалуйста, здесь вы все найдете.

Робоз внимательно прочитал инструкцию и с легким поклоном возвратил ее обратно:

— Простите, пожалуйста, но здесь нет ничего по моему вопросу.

— Как так? Там точно указано, какую пошлину следует уплатить за новую машину и какую за подержанную.

— Простите, но речь идет как раз о другом. Я хотел бы не получить, а отослать автомобиль.

Лукулл Киш уставился на учителя:

— Послать машину? Кому? Куда?

— Моему дяде, Сэму Робозу, в Ред Хилл, штат Кентукки, США.

— Вы хотите послать автомобиль в Америку?