Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потом малость одумался:

— Выходит, Ваня, тебе идти. Сам-то я ныне… не здоров. Да и толку от меня там…

Не фига себе! Аким Рябина — гордыню свою умерил! Видать, сильно я его своими блочными да заспинными…

Но по сути — правильно. Кому-то надо оставаться в вотчине. Если дела хозяйственные управители мои сделают, то с новосёлами, с сиротами… Для людей нужен авторитет, верховный судья… Акима здесь уважают — справится.

Одновременно. Это ключевое слово.

Одновременно — собраться в поход, одновременно — составить доверенности на представительство интересов боярина Акима Рябины в суде и других инстанциях, получить от него письма к разным местным шишкам и знакомцам, просчитав разные ситуации и потребности…

Одновременно — окрестить ребёнка Аннушки. Тёмненькая девочка получилась. На ханочку похожа.

Поговорить, посмотреть, оценить, понять привезённых детей. С их здоровьем… как Мара скажет. Но душу-то…

Голодовка ломает душу как мясорубка кости. Потом… как-то зарастает. Упаковки спичечных коробков и хозяйственного мыла, которые попадались мне в квартирах блокадников через 40–50 лет после блокады… — выглядели просто старческой причудой. Пока не пришёл дефолт.

Какая отдача будет здесь? Диабет — наверняка. Чётко — без спичек. Спичек здесь нет. А по психике как?

В душу не влезешь, но в глаза посмотреть нужно. Каждому. И не — один раз.

Я старюсь не пропускать ни одного человека, приходящего в вотчину: мне надо знать — кто он, какой. С детьми — особенно. Надо понять не только — что он есть сейчас, надо — чем он станет. Ещё сложнее — что из него может вырасти. И подправить, если возможно, пока не поздно. Две сотни! Хоть бы по полчаса с каждым…

Я не могу ограничиться мягкими рекомендациями родителям: а вот попробуйте… а не свозить ли вам… У этих детей — нет родителей! Есть только я. Все благие пожелания — только мне. И отвечать… за всё, за каждого…

Коллеги-попандопулы! Кто-нибудь понимает в детской психиатрии?! Что делать? Как вытягивать разрушенные детские души? Как формировать в них системы ценностей хоть чуть отличные от «жрать хочу!». Хоть что-то благородное, духовное, человеческое… Я — не детский психолог! Я не знаю!

Специфический синдром участкового врача: «отравление пациентами»… «Отдых — смена рода деятельности» — давняя медицинская мудрость. Отдыхаем.

Согласовать структуру посевных площадей с семенным фондом. По трём уровням: семена от крестьян, семена из вотчины и элитное, отборное, отобранное бабами за зиму… будущий семенной фонд. Хрысь с Потаней нормально воспринимают мои… «указивки». Но, факеншит, я не знаю чего указывать! Я — не агроном! Я не знаю!

Выбраковка скотины, запуск обработки кож, план продолжения уроков с учётом ухода со мною части учителей, индустриализации: кузнечная, гончарная, кирпичная, печная, точильная, мазная… Когда вернусь — неизвестно. Поэтому — задания наперёд:

— Фриц, ты помнишь где канаву под мельницу копать надо? Потаня… и не забудь камыша молодого нарезать и замочить… По скотине — смотреть внимательно — там пара тёлочек таких… Звяга, улья для пчёл сделал? Могута, семью пчелиную, что присмотрели… Не упусти!

Консультации с Артёмием по местному УК, УПК, ГК и прецедентам. И дыр с пыром. И не забыть про регулятор Уатта — Прокуй же обязательно обварится! Да, блин, чуть про чистку зубов не запамятовал! Толчёный мел с древесным углем — зубной порошок. Мел мы подходящий нашли — надо прихватить в город. Организуем там небольшенькое производство.

Три недели — спать по два-три часа… Даже моя генномодифицированность… Искренне соболезную попаданцам из нормальных. Недосып — это пытка.

Наконец, лёд снесло. Водополье. С этот год пойдём по высокой воде.

Всё — на горшок, в лодку, спать. Поехали.

Всё-таки, когда хоть чуть понимаешь что к чему — жить легче. В этот год мы двинулись рано, вода ещё высоко стоит. Выгребать, конечно, против течения по Угре и Усие — тяжелее, но выскочили в Голубой мох, а там — озеро! От края до края. Прошли спокойно на вёслах. Я думал — дальше опять возами, нет — проскочили на западную сторону болота, а там… Десну видно — на юг течёт. Но мы ещё дальше к западу приняли. А там другая речка — Ужа. И течёт на север, к Днепру.

— Мужики, а как это…?

— Эт, боярич, Ужанский волок.

Вона как! Не просто так! Я ж столько про волоки читал, слышал! Ну-ка, ну-ка, как оно тут у вас?

То озерко, то болото, то просто лужи. Шесть вёрст. Через месяц здесь будет сухо, а пока… Плоское место, залито не сплошь — видны лесные острова, кустарник, гряда, на которой дорога. Но есть непрерывная цепочка водных зеркал. В двух местах — явно канавы прорыты…

Так и прошли: часть — вёслами, часть — шестами. Ноги замочили, но ни разу лодки по сухому тащить не пришлось.

— А волок-то где? Где волочить-то?

— Всё, боярич, уже Ужа понесла.