Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нарастающее взаимное мурканье, идущее, после множества выпитого, уже без оглядки на присутствующих, чреватое спонтанной вспышкой самовыражения и мордобития всех присутствующих застольных психов, начиная с меня самого, было прервано мною, на правах хозяина, в нормальном боярском «святорусском» стиле:

— Никодимушка, тебе какую бабу прислать постель греть? Толстую или тощую?

Стандарт святорусского гостеприимства — хозяин должен обеспечить удовлетворение всех потребностей гостя: нужник, баня, стол, постель. Постель должна быть тёплая. И — мягкая. Не кирпичи же разогретые туда подкладывать!

Марьяша поняла первой, поджала губки, стянула, наконец-то, платочек поплотнее, и пошла собираться домой. Вдовица убогая… Вспомнила-таки своё место.

Никодимка ещё несколько минут мучительно пытался найти то… что только что… перед носом… так услаждало взгляд… но нарвался на очередную поллитровку креплёной бражки, и тем избавился от всяческих мучений и исканий.

В таком… уполлитренном состоянии он дал, наконец, внятные ответы на два давно мучивших меня вопроса:

— У дяди твоего, у игумена, на руки пятнышки такие синенькие. Не знаешь откуда?

Смысл ответа, если отбросить рассуждения о величии дядя, неизбывной храбрости самого Никодима, героизме Святого Георгия и благолепии Православной церкви, состоял в том, что несколько лет назад явился в город некий колдун. Из дальних восточных язычников. И совращал души христианские, являя мощь всякую сатанинскую.

В том числе было: глотание клинков железных безо всякого вреда для глотателя, вынимание яиц куриных из ушей людей православных, пропадание прямо с ладони монет серебряных, с последующим их появлением в разных местах на телах окружающих, вынимание голубя — птицы божьей! — из собственной задницы, и прочие мерзости.

Игумен, углядев в деяниях сих козни дьявольские, велел колдуна имать, а вещицы сатанинские бросить в огонь. Вот тогда-то одна из этих вещиц и пыхнула пламенем адским, да и опалила длань православному бесогону.

Игумен, явивший столь высокую силу духа, что даже и огонь, из пекла принесённый, крестное знамение творить — ему помешать не смог, был владыкой Смоленским особо отмечен. Запах же серы, который, как всем известно, есть безусловный признак явления врага рода человеческого и проклятых слуг его, послужил дополнительным основанием для наказания колдуна.

Последним же подтверждением сатанинской природы колдуна явилось то, что, будучи бит кнутом, сей богомерзкий пришлец возопил на языке неслыханном, коим черти промеж себя в пекле говорят — всякие ляо, мяо… Взывая, очевидно, к Князю Тьмы.

Тьфу, гадость какая!

Посему был колдун бит кнутом 400 раз. Чего пережить даже и слугам сатанинским — не дано. Затем тело его было сожжено, а прах — в болото брошен.

Закономерно: на заре европейской истории пороха его часто именовали «дистиллятом дьявола». Первое применения чего-то, что называют «порох», с чем-то, что называют «пушки», случится лет через сто на Иберийском полуострове. Ещё лет через сто легендарный Бертольд Шварц заново изобретёт эту смесь для немцев и французов. А пока мешки мелкого, не гранулированного, очень разнообразного по составу, чёрного порошка (на Руси говорят «мякина») иногда появляются в караванах с шёлком. Кажется, в Новгороде есть купцы, которые им пытаются торговать. Но смесь, после столь долгой транспортировки и неадекватного хранения на верблюжьих горбах под атмосферным воздействием, теряет свои взрывчатые свойства и применяется исключительно в медицинских целях. Порох и в 20 веке будут применять для дезинфекции ран. Хотя… вот же — пыхнула.

Ну и фиг с ним — с порохом у меня пока не горит.

Рассказик интересный. Выпьем. За церковь православную, за геройство Святого Георгия, за твёрдость в вере дяди-игумена. Ты меня уважаешь? И я тебя уважаю. И ещё по одной. И перейдём ко второму вопросу.

Второй вопрос куда более насущный. Я бы даже сказал — скабрёзный. Приличные люди таких вопросов ледям не задают. Но где я тут, в Пердуновке, найду ледь? Поэтому в лоб:

— Никодимка, а чего тебе насчёт меня доносить велели?

Как бы ни был попик пьян, но вскинулся:

— Тебя? Не, ничего… как можно… ты ж… бесов изгонитель… не…

Врёт. Нагло, глупо, рьяно. Пьяно.

Так головой трясёт… как бы не отвинтилась. Дотрясся. До поганого ведра не дотянул… Мда… Не… не презентабельно. А, плевать — прислуга уберёт.

— Так я не понял — тебе бабу в постель прислать?

— Бе-бу-бы…

— А может, ты мальчика хочешь? Или — коня?

— Бу-у-у-ы-э…

Пойду-ка я проветрюсь. Что-то и мне многовато «на нос» пришлося… Как же там у Шаова…

Попандопулы! Все помнят? Насчёт «закусывай»? Без этого — никак. Это ж все знают! Исполнение всякой общественной деятельности в нашем отечестве сопряжено… — ик… мда… и напружено… О-ох… нет, так пить нельзя… Я же завтра на Гнедко… Где моя любимая гнедятина? Если эта сволочь мохнатая опять… Оп-па. А что здесь делает «горнист»?

— Дык… эта… боярич, ты ж сам за мной посылал! Не, если не нужен — так я пойду.