Мы стояли, глядя на великолепное творение. Я вздохнула. Я любила водить машину, а вести открытый «шевроле» — все равно что есть шоколадный эклер.
— Кэрол, — позвала Донна.
— Что?
— Ну, душечка, ты разбила мое сердце. Я не вынесу этого! Расстаться с такой мечтой! Давай хоть сегодня вечером воспользуемся ею для поездки за покупками.
Что ты скажешь на это? Только один разок, какого черта, только до супермаркета и обратно.
Она была настоящим сатаной в женском обличье Я не могла больше противостоять ей, все мое сопротивление исчезло. Я бессильно сказала:
— Ты будешь править?
— Конечно.
— Мы возьмем только Джурди, — сказала я, — Пойду и найду ее.
Она сказала:
— Я знала, что в твоей упрямой голове хватит разума. Вот что я скажу тебе: я подъеду к главному входу и подожду там тебя и Джурди. — Она позвала служителя, который в недоумении выглянул из-под кузова большого «мерседеса». — Эй, мистер, она заправлена бензином?
— Да, мэм. Она наполнена бензином.
— Спасибо. — Затем она обратилась ко мне: — Отправляйся, беби. Время не ждет, — и она открыла дверцу, улыбаясь, будто направлялась в рай.
Я обнаружила Джурди сидящей у бассейна, в легком летнем платье и довольно чудной соломенной шляпе, напоминающей колпак Петрушки. Она читала свой учебник и хмурилась. Я сказала:
— Донна и я собираемся на машине съездить в супермаркет. Хочешь немного прогуляться?
— Конечно.
— Отлично. Переоденься побыстрее, и встретимся в вестибюле.
Она помчалась, как ракета, и я побрела обратно к отелю и села — плечи назад, колени вместе — в кожаное кресло с прямой спинкой, наблюдая за лифтом. Было нечто весьма отвратительное в таком сидении: мужчины смотрели на меня, но вместо того, чтобы оглядеть меня внимательно с головы до ног, они почти тотчас же отводили взгляд, как будто я была монашкой или пришедшей с визитом повивальной бабкой, или, возможно, парнем из ЦРУ, переодетым в женский наряд. Мисс Уэбли определенно знала, как должна сидеть девушка, чтобы охладить мужское внимание.
Джурди спустилась вниз почти через три минуты, одетая в то же самое платье, в котором была в классе, и мы отправились в супермаркет. Мы купили практически все, что попалось на глаза, от мыла до арахисового масла, закончив тремя огромными пакетами для покупок и счетом на двадцать долларов тридцать семь центов. С этим ничего нельзя было поделать, потому что многие вещи были необходимы. Мы как бы, обзаводились своим домашним хозяйством, и расходы здесь неизбежны.
Назад мы ехали медленно, радуясь мечтательной «импале» и солнечному свету, и пальмам, растущим вдоль тротуара, и взглядам прохожих на улицах, которые, казалось, находили нас, трех девушек, достаточно интересными; а Донна вдруг закричала:
— Эй! Посмотрите на милый салон красоты. — Она нажала на тормоза, и шедшая за нами машина чуть не врезалась в нас. Донну это ничуть не беспокоило.
Мы посмотрели; действительно, это был самый элегантный салон красоты, какой я когда-либо видела.
— Я хочу спросить у них, не могут ли они меня подстричь, — заявила Донна.
— Донна, нам следует вернуться в отель, — напомнила я.
— Но, душенька, ты знаешь, что мисс Уэбли сказала: сегодня вечером я должна подстричь свои волосы.
Я повторила:
— Нам следует вернуться в отель.
— О'кей, — не сдавалась Донна.-Тогда я выхожу. Ты поведешь машину, а я схвачу такси на обратном пути.
— Я не хочу вести машину.
— Но почему?