— Если это и произошло, ну так что?
Она не подождала моего ответа. Она ушла в свою комнату и захлопнула дверь.
Все утро она была сердитой. И это было странно, потому что она выглядела прелестнее, чем когда-либо. Уголки ее рта были опущены вниз, и, однако, ее глаза сияли; и я не могла подобрать ключа к тому, что происходило у нее в голове. После завтрака она сказала кисло:
— Эй, Кэрол. Хочешь поехать на машине смотреть квартиру?
— На какой машине?
— Господи, что за черт вселился в тебя? Почему ты ведешь себя как тупица? На машине, которую дал мне Люк.
Затем, прежде чем мы вышли, я сказала:
— Я возьму с собой деньги. Ведь если квартира нам подойдет, мы сможем оставить задаток. Она снова вспыхнула:
— Что с тобой сегодня происходит? Тебе не надо брать деньги. У меня есть деньги.
Боже, она была невыносима. И я не могла сказать ей, что она невыносима, я не могла спорить с ней, потому что знала, что она лишь еще больше разозлится. Это был определенный сигнал, что ее следует оставить в покое. Не трогай меня. Отстань. Никаких коммивояжеров. Берегитесь собаки. Это лишь подтвердило мое убеждение в том, что совсем не существует такого явления, как разумная женщина. Всех женщин следует держать под замком.
Она указывала мне направление, наблюдая уголком глаза за всем, что я делала; и когда мы замедлили ход, чтобы сделать поворот на Индиен-крик, она поинтересовалась:
— Трудно управлять этой машиной?
— Для меня это новая, Джурди, так что я еду медленно. Тебе следует обращаться с ней заботливо первые несколько тысяч миль. Именно тогда в ней могут произойти поломки.
Она сказала:
— Я спросила тебя, трудно ли управлять машиной?
— Конечно, нет. Это легко.
— Ты думаешь, я смогу научиться этому?
— Конечно. Если я могу, сможешь и ты.
— Гм.
Мы скользили вдоль Индиен-крик, и затем она резко сказала:
— Поверни здесь.
Я въехала на квадратный внутренний двор.
' — Это здесь? — спросила я.
— Да.
— Ну, мой Бог, Джурди, это выглядит прекрасно.
Это был двухэтажный особняк, три стороны которого выходили на квадратный двор. Он был построен в лучших испанских традициях, с белыми стенами, с круглыми арками и железными решетками. Крыша, сбегавшая с трех сторон, была из красной черепицы. Повсюду росли бубенвиллия, гибискусы, жасмин и вьющиеся растения; и в утреннем солнечном сиянии, подернутый легкими тенями, дом был полон очарования.
— Пойдем, — проворчала Джурди. — Давай поднимемся туда.
— Квартира на верхнем этаже?
— Да.
— Это изумительно.