— Я покачала головой. Он кивнул официанту и отдал ему распоряжёние: для себя водку с мартини, для меня — кофе; и когда официант ушел, он сложил руки на столе, посмотрел пристально на меня в течение нескольких мгновений, вздохнул и улыбнулся, а затем сказал:
— Кэрол, как приятно тебя видеть!
— Спасибо.
— Это не комплимент, это правда. Беби, всю неделю ужасно, скучал по тебе.
— Н, Б., я хочу тебе сказать…
— Подожди минуту, подожди минутку, позволь мне закончить. Я должен объяснить, почему я так сильно хотел тебя видеть. Максвелл рассказал мне, что у тебя сегодня здесь этим утром в «Зале императрицы» состоялась небольшая церемония.
— Да, у нас была церемония по случаю окончания школы.
— Это прекрасно. Вы все с дипломами, все девушки? Ты теперь настоящая стюардесса?
— Да.
— И теперь ты будешь на самом деле летать на самолетах, ходить взад и вперед по проходу, разнося кофе, чай и молоко?
— Да.
— Куда тебя посылают? Я имею в виду жить.
— Я остаюсь здесь, в Майами.
— Не шути! Черт побери!
— Н. Б. ….
— Подожди минутку. Я еще не закончил.
Мы прервались из-за официанта, принесшего кофе и водку с мартини. Лицо Н. Б. стало безразличным. Затем, как только мы остались одни, он снова сказал тем же самым радостным голосом:
— Ну, наконец-то ты закончила учебу, сегодня этот день. Я мог бы и не узнать совсем об этом, если бы мне не сказал Максвелл. Вот почему я должен был увидеть тебя, дружок.
Это было загадочное заявление.
Я сказала:
— Я не понимаю, Н. Б.
— Конечно. Это день окончания, не так ли?
— Да.
— Тогда, естественно, ты получаешь подарок к этому торжеству.
— Н. Б., нет, пожалуйста…
Он положил прямо передо мной длинную, узкую, подарочно оформленную коробочку.
— Вот он. С любовью душечке от Н. Б. Открой ее.
— Не могу, — сказала я.
— Давай, давай.
Я проговорила в отчаянии: