— Но, мой Бог, сейчас не время для завтрака, не так ли?
— Не задавай много вопросов. Ешь. — Он налил шампанское. — Ты знаешь, где я получил этот совет?
— Какой совет?
— Дурочка, совет насчет корнфлекса.
— В стойлах скаковых лошадей?
Он расхохотался, как будто я сказала что-то невероятно забавное. Затем почти шепотом он мне сообщил эту тайну.
Век живи, век учись. Я удивилась:
— Это правда?
— Да, сэр. И ты знаешь что? Я даже начал напевать в полусне.
Кукурузные хлопья. Годами я поглощала их и не заметила никакого особого эффекта, но они определенно работали на Н. Б. Почти сразу же, как он закончил свою чашу, он снова бросился в порыве любовной страсти в третий раз ко мне, но я оттолкнула его. Каждый нерв в моем бедном измученном старом теле находился в состоянии комы, и хорошего — понемногу. Я сказала:
— Н. Б., мне необходимо возвратиться в отель. Пожалуйста.
— Ты не вернешься в отель. Ты останешься здесь.
— Нет, это невозможно, — возразила я.
— Забудь эту дурацкую авиакомпанию. Ты останешься здесь с этой ночи.
— Нет, — сказала я. — Извини. Я не могу.
Он схватил мои руки:
— Послушай. Я сказал тебе, не так ли? Я одену тебя как королеву, я дам тебе все, чего ты пожелаешь…
— Это совершенно невозможно Н. Б.
— Почему?
— Просто невозможно. Где ванная комната? Я должна одеться и уйти.
— Кэрол, послушай меня. Только послушай… — Тут он остановился и нахмурился. — О'кей. О'кей. Ванная комната там, налево.
Это была великолепная ванная комната, все черное и белое. Стены были покрыты гравюрами Пиранези, воспроизводящими руины Рима. Эти гравюры были защищены слоем прозрачной глазури. Трудно было придумать что-нибудь менее подходящее. Пиранези я могла применить ко всему Новому Свету, руины Гринича в Коннектикуте. Внезапно я почувствовала себя умершей. Я почувствовала, будто меня изнасиловал гусеничный трактор.
Приняв душ, я обнаружила роскошный бар с косметикой, снабженный губной помадой всевозможных оттенков от Элизабет Эрден и тенями для глаз и всеми остальными принадлежностями, которые едва ли можно ожидать найти в любой квартире холостяка. Это свидетельствовало о том, что хозяин заботится о гостьях. Любая девушка, не важно, была ли она блондинкой, рыжеволосой или брюнеткой, могла снова придать себе свежий вид, если она пережила весь обряд с корнфлексом.
Я слегка мазнула губы помадой, чуть припудрилась, скользнула в предательское изделие без бретелек, причесала волосы и возвратилась к Н. Б.
— Вызови, пожалуйста, такси! — попросила я.
— Такси? Черт побери, я отвезу тебя назад.
— Нет нужды…
— Не будь смешной теперь, — сказал он.
Я спросила, когда мы выходили:
— Сколько времени, Н. Б.?