— Мы уже звонили в полицию. Что с тобой случилось, Кэрол?
— Я не могла переносить одиночество в отеле.
Она поняла. Аргументы не требовались. Она подошла ко мне и обняла.
— Ты здесь, это очень важно. Мы с Мэри Рут начали воображать всякие ужасы. — Она источала очень нежный аромат.
— Со мной все в порядке, — сказала я; на самом деле это было не так. Комната кружилась вокруг меня. Она посмотрела на меня с жалостью.
— Ты измучена, бедное дитя. Мэри Рут, ты проследишь за тем, чтобы она легла? Может быть, ей следует выпить стакан теплого молока.
— Да, мисс Уэбли.
Через несколько минут мисс Уэбли ушла. Джурди сказала:
— Она пришла по своему собственному почину. Я ее не звала и ничего не предпринимала. Она заглянула в десять часов, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Ты все не возвращалась, и мы забеспокоились.
— Почему вы забеспокоились?
— Беспричинно. Хочешь теплого молока?
Я покачала головой. Она болела. Затем я сказала:
— Да, может быть, я и хочу. Не беспокойся, Джурди. Я приготовлю его сама.
— Отправляйся в постель, — пробурчала она. — Ты выглядишь как страх Господен.
Я надела пижаму в ванной комнате и нырнула в постель; а она сидела возле меня, куря сигарету, пока я пила молоко.
— Я могу спать здесь, если ты не возражаешь, — предложила она.
— Нет. Не беспокойся обо мне.
Она сказала:
— Мы сегодня обсуждали наши перспективы. Куда мы все отправимся.
— Куда отправишься ты?
— Я остаюсь здесь, в Майами. Ты тоже.
— О!
— Прояви хоть капельку энтузиазма. Ты будешь поблизости от своего друга.
— Это какой еще друг?
— Доктор Дьюер.
— Кто сказал тебе, что он мой друг?
— Но… — начала она, потом возмутилась: — Черт побери, Кэрол, все знают об этом. Мой Бог, когда это было? В субботу. С полдюжины девушек видели вас в кафе вместе, вы держались за руки. Даже мисс Уэбли как-то намекнула на это. У вас видимо, будет выдающийся роман в подготовительной школе.
— Рой Дьюер абсолютно ничего для меня не значит.
— Нет? — Она была совершенно расстроена.
— Я не хочу больше слышать его имени.