— Виски, — сказала Эрнестина. — Вот и все. Пополоскать их в виски.
Она громко взвизгнула, оттолкнула свой стул и убежала.
Мы снова оказались в большом шикарном «линкольне», и я спросила:
— Теперь ты отвезешь меня в отель, Н. Б.?
— Еще рано, беби. Я думаю, тебе стоит посидеть немного у воды и расслабиться. В этот час так прекрасно там внизу. О'кей?
Почему бы нет?
— О'кей, — согласилась я.
— Посмотри на все эти звезды, — сказал он.
— Да.
— Пахнет жасмином?
— Да.
— Счастлива?
— Да. Если бы не Донна, если бы не Альма, если бы не Дьюер.
— Ты не избавилась бы от жутких воспоминаний, оставаясь наедине с собой весь день в «Шалеруа».
— Думаю, да.
Мы ехали по Венецианской дамбе, и вдруг он свернул направо и двинулся вниз по гладкой вьющейся дороге.
Я сказала:
— Я не знала, что здесь можно спускаться.
— Это частная дорога. Только для живущих здесь.
— Н. Б., куда мы едем?
— Там внизу у меня квартира.
— У тебя?
— Прямо у воды. Тебе там понравится.
Я вздохнула.
Он сказал:
— Почему так тяжело вздыхаешь?
— Ничего. Ты не живешь в «Шалеруа»?
— Я? Нет. Мне слишком нравится уединенность.
Я поняла, что он имел в виду, когда вошла в его квартиру. Я огляделась и застыла на вздохе. Гостиная была залита огнями, и он стоял рядом со мной, за моей реакцией с легкой улыбкой. Это была комната с низким потолком, размером сорок на сорок футов — огромная, и в то же время нет — потому что в ней было много мебели, со вкусом подобранной. Здесь были удобные кресла и низкие удобные диваны, огромный диван с множеством подушек, огромный телевизор, длинное низкое бюро, а у другой стены большой рояль марки «Стейнвей». Повсюду стояли великолепные букеты цветов; но на стене висела только одна картина, которая являлась центром притяжения внимания, фокусировала в себе все.
Он спросил: