— Где же ты была?
— Летала в лес к озеру. Там сейчас очень красиво.
Филипп кивнул и сделал большой глоток из своей кружки.
— Ты не ответил на мой вопрос, — заметила я. — Как ты меня узнал? Над этим домом птицы летают часто, и галок среди них великое множество.
— Я тебя запомнил.
— Не может быть. Все галки выглядят одинаково.
— Ты — не все, — Суворин поднял на меня глаза, и их взгляд был таким же серьезным, как прошлым утром. — Мне кажется, я узнал бы тебя из тысячи.
— Вира, ты понимаешь, что ходишь по тонкому льду? Страшно представить, какая случится буря, если он обо всем узнает!
Ярополк смотрел на меня из зеркала с осуждением.
Сегодня мы снова разговаривали поздно вечером. У брата состоялась очередная встреча с царевичем Аникеем, и мне не терпелось узнать, как она прошла.
Яр начал беседу издалека. Вместо того, чтобы сразу перейти к делу, он почему-то принялся расспрашивать, как я провела день, и насколько хорошим было мое настроение. Я немного удивилась, однако поведала, что все утро готовила апельсиновый кекс и пирожки с мясом, после чего потом мы с Сувориным сходили в кино, а затем поужинали в уютном ресторане на набережной. Про поцелуй на заснеженном крыльце говорить не стала, решив, что брата это не касается.
— Ох и балует тебя Филька, — усмехнулся тогда Ярополк. — Все забываю спросить, сестрица, где он берет на это деньги? Дереву понятно, что Филя влюблен в тебя по уши, потому-то старается и развлечь, и вкусно накормить. Однако ж, развлечения и еда в любой реальности стоят немало, а Суворин монет на тебя не жалеет. За эти недели на ваши прогулки он, наверное, потратил все свои сбережения.
— Его сбережения никуда не делись, — я качнула головой. — А гуляем мы на деньги, которые даю ему я.
— Ты же говорила, что он наотрез отказался их брать!
— Он и сейчас отказывается. Поэтому я подсовываю их потихоньку. Филипп несколько раз находил в доме тайники с пачками купюр. Я говорила, что их делал Антон Егорович. На Земле это называется «заначка».
— И он тебе верил?..
— А почему нет? Я его никогда не обманывала, и сейчас не обманываю. Эти тайники действительно изготовил прежний хозяин. Я просто положила в них немного наличности. Филипп выйдет на работу только в январе. Должен же он на что-то жить? Пусть думает, что находит дедушкино наследство. С меня не убудет.
Ярополк вдохнул побольше воздуха и разразился долгой речью о том, что я поступаю неправильно. Что Суворин будет глубоко оскорблен, если узнает о моей маленькой хитрости, и что я должна немедленно прекратить свою аферу с деньгами.
— С Филей нельзя портить отношения! — горячо заявил брат. — Его влюбленность — залог того, что он не освободит тебя раньше времени. А тебе в Навь нельзя. Особенно сейчас.
— А что в «сейчас» такого особенного?
Ярополк ответил не сразу. Несколько секунд он рассеянно смотрел куда-то мимо меня, а потом произнес:
— Я сегодня был на обеде у наследника Аникея.
— Ну, наконец-то, — усмехнулась я. — Я уж полчаса жду, когда ты об этом заговоришь.
Брат на мою реплику не отреагировал.
— Посидели мы душевно, в маленькой теплой компании. Был я, царевич, его мать — вдовствующая царица Прасковея, и Милослав Усынич.
— Вот как…
— Знаешь, сестрица, Милослав за годы нашей разлуки сильно изменился. Я имею в виду, внешне. Помнишь дядьку Усыню? Сынок ему теперь не уступает, а в чем-то даже превосходит. В былые годы по сравнению с отцом он смотрелся, как березка возле столетнего дуба. А ныне высок, как утес, могуч, как медведь. И глаза у него теперь такие… жесткие. Равнодушные. Он явно считает себя сильнее всех. И, думается мне, считает вполне заслуженно.
— Как Милослав тебя встретил?
— Спокойно. Обниматься не полез, руки не подал. Вежливо поклонился и все.
— Что ж. Правильно сделал.