— Кто-нибудь еще хочет потешиться? — залихватски кричит Милослав.
Мы с отцом обмениваемся жесткими взглядами. Я еще не знаю, что через два года моя магическая сила разовьется настолько, что позволит в домашнем поединке одолеть дядьку Усыню. Сейчас во мне кипит горячее желание поквитаться с его самодовольным сынком за оскорбление, которое он нанес моему брату.
Я взмываю в воздух и через секунду приземляюсь напротив Милослава.
— Я хочу! — громко говорю, глядя ему в глаза.
На лугу становится тихо, а потом воздух взрывается от криков. Кто-то испуганно охает, кто-то начинает свистеть и смеяться, кто-то громко кричит.
— С девушками я не сражаюсь, — усмехается Милослав, бросив быстрый взор на подол моей длинной теплой юбки.
— Напрасно.
Мгновение — и Усынич кубарем откатывается в сторону, сбитый с ног ударом красной плети, неожиданно появившейся в моей руке.
Крики зрителей становятся громче.
Милослав вскакивает на ноги, а ко мне присоединяется поднявшийся с земли Ярополк. Вместе мы начинаем теснить богатыря к краю арены. Наши движения четкие и слаженные. Мы близнецы, мы чувствуем друг друга кожей. Нам не нужно договариваться, мы понимаем друг друга с полувздоха и полувзгляда.
Ушедший в оборону Усынич пытается перейти в наступление, но его со всех сторон окружают магические плети. И пусть они пока не могут его обжечь или сломать ему кости, однако они мешают ему собраться с силами и с каждым ударом рушат его уверенность в себе.
Проходит минута, потом вторая — и воздух снова взрывается от криков. Усынич лежит на земле, спеленатый, как младенец красными и зелеными нитями. Брат улыбается и крепко сжимает мою руку.
Мы оборачиваемся к зрителям и видим отца. Он возвышается над толпой и смотрит на нас взглядом, полным гордости и восторга.
Потом, когда мы вернемся домой, он крепко обнимет нас за плечи и скажет:
— Помните, дети, вдвоем вы — сила. Пока вы вместе, вас нельзя одолеть.
Воспоминание растаяло. Я посмотрела на брата, на его спокойный взгляд и уверенную улыбку, и вдруг со всей ясностью поняла, что все происходящее — ошибка. Один, без меня, он вряд ли достигнет своей самоубийственной цели. Вместе, быть может, мы с Милославом еще бы справились, но в одиночку у него ничего не выйдет. Ярополк хоть и умен, но горяч и порывист. Эмоции не раз играли с ним злую шутку. Будь он более гибким, его ссыльные годы прошли гораздо легче и приятнее.
— Яр, — серьезно сказала я. — Я хочу, чтобы ты мне пообещал: если в истории, в которую ты собираешься ввязаться, что-то пойдет не по плану, ты превратишься в ворона и полетишь к порталу тетки Арины. Я найду способ уговорить ее пропустить тебя на Землю. В случае чего, здесь нам будет легче спрятаться. Или, наоборот, избавиться от преследователей. Вместе мы — сила. Помнишь?
— Помню, — кивнул Ярополк.
— Пообещай!
— Я обещаю, Вира. Однако ты напрасно волнуешься. Я уверен, до побега дело все-таки не дойдет.
Утром Суворин принес домой елку. После завтрака он отправился в магазин, чтобы купить хлеба и молока, о которых забыл во время вчерашней прогулки, а вернулся с высокой хвойной красавицей.
— Скоро Новый год, — торжественно объявил он мне. — Я уже смирился, что отмечать его придется тут, поэтому предлагаю подготовиться к нему как надо.
— Филипп, сегодня восемнадцатое декабря, — напомнила я. — Не рано ли украшать дом?
— Нормально, — махнул он рукой, аккуратно укладывая елку в прихожей. — Игрушки-то в этом доме имеются? Или мне надо еще раз сбегать в магазин?
— Игрушки лежат на чердаке. Вместе с искусственным деревом. Антон Егорович обычно украшал именно его. А последние три года мы его и вовсе не доставали.
— На Новый год елочка должна быть обязательно, — наставительно сказал Суворин. — Без нее праздник будет ненастоящим. К тому же, я хочу надеяться, что она отвлечет тебя от грустных мыслей.
Я невольно улыбнулась. Грустных мыслей у меня и правда было немало. После разговора с Ярополком они разрывали мою голову на части.
Вчера вечером, когда я вышла из спальни и явилась в кухню, оказалось, что Филипп уже ждет меня там.
— Он в Нави? — спросил Суворин, увидев мое напряженное лицо.
Я кивнула. Больше о брате Филипп меня не расспрашивал. Быть может, надеялся, что я обо всем расскажу сама, но у меня не было ни малейшего желания обсуждать эту тему.