Я замер, уставившись на сообщение. Слегка удивился — всё-таки не ожидал, что эта тварь тоже пойдёт в зачёт. Но, окинув взглядом уже точно дохлую гончую, понял, что удивление пустое. Она была не с Земли. Ну, или не с той Земли, которую я знал. Пришла ли она из другого мира или выползла из ада — уже не так важно. Важно то, что она здесь. И думается мне, что она не единственная.
Каков был шанс, что этот грёбаный лавкрафтовский монстр выйдет именно на меня? Я не считал себя особенным. Не считал себя невероятно удачливым или, наоборот, неудачником. А раз так, то я точно не первый, кто столкнулся с подобной хренью. Значит, случаи уже были. Возможно, не только здесь. Возможно, по всей стране. А может и за её пределами.
Я не был силён в политике, но, глядя на эту адскую гончую, мне почему-то кажется, что умалчивать о таком долго не получится. Страшно представить, что может начаться в скором времени, когда люди начнут сталкиваться с подобным всё чаще. Когда отрицать станет невозможно.
Я отогнал от себя эти мысли и с трудом поднялся. Осмотрел себя с ног до головы. Рука ещё побаливала — тупая, ноющая боль где-то в глубине, — но было видно, что регенерация почти справилась с задачей. Рваные раны затянулись, оставив после себя тонкие розовые шрамы, которые, я знал, скоро побледнеют и исчезнут совсем. Остальные лёгкие травмы и царапины уже затянулись без следа. Одежда, правда, опять превратилась в лохмотья: рукав куртки висел на честном слове, футболка пропиталась кровью, на спине — прорехи от когтей. Да уж, не везёт моему гардеробу.
Я не знал, как скоро начнётся всеобщая паника. Надеялся, конечно, что ничего такого не случится и всё как-нибудь нормализуется. Но с каждым днём верил в это всё меньше. А пока — нужно было поспешить. У меня в планах было устроить небольшой шопинг, и теперь к списку покупок добавились ещё и несколько комплектов одежды.
Рассматривая свисающие с меня тряпки, я вдруг вспомнил о Толяне.
Дурья моя башка. Совсем про него забыл.
Я побежал. Туда, где, как помнил, он лежал. Толян распластался на траве недалеко от нашего побоища, в нескольких метрах от мусорных баков. При первом взгляде на него у меня прошёлся холодок по спине. Губы синие. Лицо бледное, как полотно. Глаза закатились, веки подрагивали. Из приоткрытого рта вырывался мерный, тихий свист — грудная клетка едва поднималась. Кожа на лбу — холодная и липкая. Дышит. Живой.
Я с облегчением на сердце присел рядом и начал его осматривать. Псина задела только руку, чуть пониже плеча. Рана рваная, глубокая, но не смертельная. Даже так, крови натекло знатно — она пропитала куртку насквозь, растеклась тёмным пятном по траве. Я, как умел — и как не раз видел в передачах про выживание, — постарался наложить повязку. Стянул с Толяна остатки футболки, разорвал на полосы, туго перетянул плечо, чтобы хоть как-то остановить кровь.
После оказания всей возможной помощи набрал скорую. Пальцы дрожали, когда я тыкал в экран. На секунду промелькнула мысль: а что им вообще говорить? Собака напала? Да и хрен с ним. Скажу, как есть.
Если в ближайшее время им не займутся специалисты, мужик может и не пережить этот день.
Скорая ехала на удивление долго — почти полчаса. Я сидел рядом с Толяном, придерживая повязку и прислушиваясь к его дыханию. Свист из приоткрытого рта то становился тише, то срывался в хрип, и от каждого такого перепада у меня внутри всё сжималось.
Наконец со стороны проспекта послышался вой сирены, и через пару минут во двор, подпрыгнув на кочке, влетела карета скорой. Из неё шустро выскочили три человека. Двое, едва увидев меня и лежащего рядом моего коллегу, сразу бросились к Толяну — загремели чемоданчиками, склонились над ним, защелкали какими-то приборами. Третий, не торопясь, подошёл ко мне.
Это был мужчина лет пятидесяти, с небольшой залысиной на лбу и глубокими морщинами, пересекавшими лицо. Под глазами залегли тёмные круги — то ли от усталости, то ли от недосыпа. В руках он держал планшет с погасшим экраном. Выглядел он так, будто работает уже не первые сутки без отдыха.
— Это вы вызывали? — спросил он, скользнув по мне цепким, уставшим взглядом.
Я кивнул.
— Тогда расскажите, что произошло. — Он разбудил планшет и приготовился записывать, водя пальцем по экрану.
Я не стал ничего скрывать. Говорил коротко, по делу: вышли с коллегами с работы, собирались в магазин, как вдруг из-за мусорных баков напала тварь. Сбила Толяна с ног, искусала. Потом напала на меня. Пришлось защищаться. Врач слушал молча, изредка уточняя детали, и всё это время что-то быстро набивал на планшете. Когда я закончил, он попросил показать, где животное.
Я отвёл его к телу. Пока ждал скорую, оттащил тушу за дорогу, чтобы не мешала проезду. Теперь она лежала на обочине — вытянутая, бугристая, в свете уличного фонаря казавшаяся ещё более чужеродной. Врач остановился в паре шагов. Его лицо побелело — до цвета бумаги. Он замер, разглядывая существо, но особого удивления я на нём не заметил. Он смотрел не как человек, впервые столкнувшийся с необъяснимым, а как тот, кто уже перестал удивляться.
Я не удержался и спросил:
— Извините, а вы что, уже видели что-то подобное?
Мужчина оторвался от планшета, перевёл взгляд на меня, потом снова на труп собаки-переростка.
— Вы знаете... Алексей, верно? — Он потёр переносицу, и глубоко вздохнул. — Так вот, именно это существо я вижу впервые.
Он помолчал, подбирая слова, и продолжил:
— Но, поверьте, за последние дни я и моя бригада повидали такого, что этот ваш... пёсик — ещё не самое страшное.
— Что значит «не самое страшное»? — насторожился я.
— То и значит. — Врач склонился над тушей, но трогать не стал. — Мы уже вторые сутки катаемся по подобным вызовам. И каждый раз — какая-то непонятная хрень. То огромная змея с тремя головами и покрытая перьями, то помесь чайки с орлом с двумя парами крыльев, и клювом такой остроты, что им в пору метал резать. Люди в шоке, да чего уж говорить, я сам уже ничего не понимаю. А что прикажете? Работу никто не отменял.
— И что говорят? Ну, ваше руководство? — я не унимался, чувствуя, что он знает больше, чем показывает.
— Руководство молчит, — сухо ответил врач, не поднимая на меня глаз. — Но вы же сами видите: молчать вечно не получится.
— А вы сами что обо всём этом думаете? — спросил я напрямик.