Зал был огромный. Больше всех предыдущих. Коконы — десятки. Нет, их точно было больше сотни. Но не они привлекли моё внимание. Мостры. Их было много. Очень много. Они стояли между коконами, сидели на полу, бродили по залу. И все — все до одного — повернулись к нам, когда мы вошли.
На вскидку их было больше трёх десятков.
— Владетель, — тихо сказал Катур. — Мы...
— Вижу, — перебил я.
Я активировал свет. Кинжал вспыхнул. Твари зашипели, попятились. Но не убежали. Их было слишком много. Они опасались, но не о каком страхе не было и речи. Они чего-то ждали.
— Отступаем, — сказал я. — Быстро. Все назад. В коридор.
Скарлинги попятились. Медленно, не разрывая строя. Твари двинулись за нами. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Мы вышли в коридор. Как вдруг услышал шум за спиной.
Обернулся.
Из коридора, откуда мы пришли, показались новые существа. Они лезли из темноты, из проходов, из-за углов. Я не знал, откуда их столько. Но они были. И они отрезали нас от выхода.
— Нас окружили! — крикнул кто-то.
— В круг! — рявкнул Катур. — Все в круг! Спиной к спине!
Скарлинги сомкнулись. Я встал в центре. Кинжал горел в моей руке. И тут твари бросились.
С обеих сторон. Серая волна тел вновь нахлынула на нас. Их было так много, что казалось, будто сам коридор двинулся в нашу сторону.
Я активировал регенерацию. Тёплая волна прокатилась по телу. И бросился в бой.
Первый удар я принял на кинжал. Лезвие вошло в грудь твари, и она вспыхнула, заорала, отшатнулась. Вторую я достал по касательной — рассёк бок, и она задымилась. Третью — в горло. Но их было слишком много. Они лезли со всех сторон, обходили, пытались зайти со спины. Скарлинги рубили, кололи, отбрасывали. Катур работал топориком, как машина. Но даже он не успевал.
— Держать! — кричал он. — Держать строй!
Я носился по полю боя. Туда, где было тяжелее всего. Один медведь пропустил удар. Тварь вцепилась ему в плечо, рванула. Я метнулся к нему, рубанул по твари. Светящееся лезвие прошло по её спине, и она задымилась, отпрянула. Скарлинг устоял.
Второй — старый, седой — отбивался от трёх сразу. Я успел прикрыть и его. Третий, едва держался на ногах. Я мог только прикрыть его собой, отбросить тварей, дать ему передохнуть.
Я рубил. Ещё. Ещё. Кинжал в моей руке жёг их, но их было слишком много. Они лезли и лезли, и, казалось, им не будет конца.
А потом случилось то, чего я боялся.
Молодой Скарлинг, — тот чьё имя я так и не удосужился запомнить, — отбивался от двух тварей. Одну он отбросил, вторую достал топором. Но третья подобралась сзади. Я заметил её слишком поздно. Она ухватила его за лапу — длинными, как хлысты, руками, — и рванула на себя. Он потерял равновесие, упал. Чёртова бестия потащила его в толпу.
— Нет! — заорал я.
Я бросился к нему. Рубил, колол, резал — светящийся кинжал жёг их, но им не было числа. Они оттеснили меня. Отрезали. Я рванулся вперёд, не думая о себе. Когти прошлись по моему плечу, разрывая куртку и кожу. Второй удар достал по спине — глубоко, до рёбер. Третий — по боку. Боль прострелила тело, но я не остановился. Регенерация работала на пределе, затягивая раны, но я чувствовал каждую — жгучую, острую.
Я видел, как он пытается вырваться. Как бьёт лапами. Как рычит. Я видел его глаза — широкие, полные отчаянного безумия. Он посмотрел на меня. А после, сцепился с одним из монстров в рукопашную.
Я не успел ничего сделать. Никто не успел. Твари навалились на него. Я слышал, как хрустят кости. Как рвётся плоть. Как его громоподобный рык обрывается на середине. Я слышал — и ничего не мог сделать.
Ярость — дикая, горячая, слепая — захлестнула меня. Я рванулся вперёд. Кинжал в моей руке вспыхнул ярче — так ярко, что свет залил весь коридор, выжигая тени, заставляя тварей шипеть и пятиться.
Навык [Форма света ур. 1/10] повышен до [Форма света ур. 2/10].
Я не читал. Просто чувствовал, как энергия течёт по-другому — глубже, сильнее. Свет стал плотнее, горячее. Твари, которых он касался, пытались поскорее убраться от меня.
Я рубил их. Не считая. Не думая. Одну. Вторую. Третью. Я не видел ничего, кроме их морд, их глаз, их крови. Они били меня. Когти, зубы, хлысты — всё шло в ход. Я принимал удары. Каждый. И отвечал. Регенерация работала, но раны появлялись быстрее, чем затягивались. Я чувствовал, как кровь заливает лицо, как рвётся кожа на руках, как ноет бок. Но я не останавливался. Пока они все не сдохнут. Пока я не сделаю хоть что-то. Хотя бы так.
Скарлинги — я чувствовал это — тоже. Что-то в них проснулось. Что-то яростное. Будто второе дыхание. Они бросились за мной. Катур рубил топориком, не останавливаясь. Остальные — тоже не прохлаждались.