Оставив горелку на крыльце, я на цыпочках прокралась в комнату, и, прихватив свой рюкзак, побежала в магазин за яйцами. Купив десяток, вспомнила, что нужно еще масло, и купила растительное, потому что сливочное хранить негде. Еще нужно взять хлеб и печенье. Вот, теперь можно кормить наших мужчин.
Вернувшись во двор, обнаружила у горелки маленькую, почти игрушечную сковородку. И чего папа так не любит хозяйку? Вполне милая женщина, однозначно человечнее мамы.
Я поймала себя на мысли, что подсознательно всегда провожу аналогию с ней, а почему так происходит, еще не поняла. Сыночки-корзиночки сравнивают с мамами своих жен, пытаясь найти в них вторых мам, а у меня иначе: я стараюсь найти кого-то, способного с ней конкурировать по гнусности. Успокоить себя, что где-то есть тот, кому еще хуже. Но пока безрезультатно.
Первым на солнечный свет, потирая глаза, выполз Андрюха. К этому времени чайник уже закипел и чай заварился, и я примеряла сковородку к горелке. Все равно немного великовата, буду придерживать рукой, когда начну жарить. Парень встал надо мной, наблюдая за моими махинациями с посудиной.
— Ничего себя. У нас даже завтрак получится? — обрадовался он.
— Должен, а если вы все же продавите хозяйку, и она согласится на электрика, питание станет гораздо разнообразнее.
— Да, я помню. Сейчас твой отец встанет, и пойдем, — недобро посмотрел на хозяйкин балкон парень. — Штурмовать неприступный бастион.
С горем пополам я пережарила яйца, выложила на большую тарелку и понесла в комнату, где как раз пытался проснуться папа.
— Папуль, давай завтракать, — пригласила я его к столу.
— Доброе утро всем! — поздоровался папа, разглядывая уже накрытый стол. — Прямо как в лучших домах Лондона и Парижа! Сколько ж ты их жарила?
— Недолго. Зато хоть какое-то подобие завтрака получилось, — ответила я, разливая чай по чашкам и открывая пакет с печеньем.
В комнату вошел Андрей и скромно сев на кровать, украдкой поглядывал на стол.
— Андрей, ты чего не садишься? — удивился папа, — Давай, давай! Алена на всех приготовила.
— Да неудобно, сколько можно вас объедать, — опустил глаза парень.
— Прекращай, садись и ешь! — почти приказал ему папа, и Андрюха присоединился к нам.
После нескольких дней печенья с чаем яичница на завтра показалась просто божественным блюдом, и тарелка с ней опустела за пару минут. Хорошо, успела Марине отложить.
— Надо идти к хозяйке требовать свет, — с набитым ртом напомнил папе Андрюха.
Папа согласился и, собрав тарелки, унес их мыть. Андрюха последовал за ним.
Когда я выглянула во двор, папа уже подходил к двери Людмилы Григорьевны, оставив вымытую посуду на столе в кухне. Сзади набычился Андрюха. Постучав, папа слегка отступил назад, и хозяйка вышла. Лицо у нее было такое, словно она съела лимон.
— Что опять стряслось? — даже не поздоровавшись, устало спросила она.
— Пришли с вами обсудить наболевшие вопросы, — отчеканил отец.
Людмила Григорьевна закатила глаза.
— И ты туда же? — она осуждающе посмотрела на Андрюху. — Еще раз повторяю, света не будет.
— А вы приглашали электрика, чтоб он сказал можно ли подключиться от вас? — поинтересовался Андрюха, выглядывая из-за спины отца.
— Я ничего не буду пилить, сверлить и строить! — начала истерить она. — Разведете тут бардак, и не допросишься стены зашпаклевать!
— Нужно всего лишь провести провод, — спокойно говорил отец.
— Ну смотрите, — продолжил Андрюха, — если у нас получится, зимой можно будет поставить в комнате обогреватель, и вам не придется терять постояльцев. Это ж в ваших интересах!
Женщина задумалась.
— Тут не поспорю, — согласилась она. — Но платить ни за что не буду. Думаете, я тут старуха-процентщица, кровь вашу пью? Вон куда все деньги уходят, — она кивнула на самострой. — Сами ищите человека, тратьте деньги впустую, и только путь попробует мне что-то штробить или сверлить, сразу пойдете не улицу. Не думаю, что есть решение.
— Решение есть всегда! — обрадовался парень свой маленькой победе.