Глеб увидел, что в комнату заходят два городовых и Кузьма Макарович.
– Ещё раз здравствуйте, – поприветствовал их Глеб, вставая с постели. – Тело внизу, но на все вопросы готов ответить здесь и сейчас.
– Это радует, что вы желаете помогать следствию, – сыщик почесал кончик носа, – но лучше будет, если мы проедем в отделение.
– Как скажете, я только сообщу Анне Витольдовне.
– Я уже ей сообщил, – поделился полицейский и сухо добавил: – Собирайтесь, Глеб Яковлевич, вы под арестом в связи с убийством Грунина Андрея Егоровича.
Глава 19
– Вы, должно быть, шутите? – спросил Глеб. – Извините, но сейчас не время и не место для розыгрышей.
– Какие уж тут шутки, – мрачно сказал Кузьма Макарович. – Всё, собирайтесь, Глеб Яковлевич, поедем.
– Куда? – тупо переспросил Глеб. – Что происходит?
– В тюрьму поедете. За убийство Андрея Егоровича. Сказано вам уже было.
– Вы что, с ума сошли? Вы пьяны, Кузьма?
– Против вас нашлись неопровержимые улики, – вечно спокойный и добродушный сыщик насупился, глянул исподлобья. – Так что давайте без сцен, Буянов. Спускайтесь. Тюремный фургон уже подогнали.
– Да чёрта с два я с вами куда-то поеду.
Глеб сделал шаг назад, прикидывая, есть ли в квартире хоть что-то, похожее на оружие, или лучше просто прыгнуть в окно, рискнув переломать ноги, да дать дёру.
– Спокойнее, – резко прикрикнул на него сыщик и два молчаливых городовых сделали шаг вперёд, одновременно положив ладони на рукоять шашек. – Как опасного преступника имеем право вас убить на месте при сопротивлении или попытке к бегству.
Опыта сыщику было не занимать, буквально по лицу прочёл всё, о чём успел подумать Глеб.
– Анна Витольдовна в курсе ваших безумных теорий? – спросил Буянов.
– Не моих, а начальства, – угрюмо ответил Кузьма Макарович. – Это во-первых. Во-вторых, не теорий, а железных улик. В-третьих, если Воронцова ещё не в курсе, то ей доложат, не сомневайтесь.
«Схватить бутылку со стола, кинуть одному в лицо, второго огреть стулом? – лихорадочно соображал Глеб. – По лестнице бежать глупо, внизу могут быть ещё жандармы, только прыгать в окно».
– Потом все разговоры свои побеседуете, Глеб Яковлевич, руки за спину.
Глеб внезапно успокоился. Ему стало совестно от мыслей напасть на простых городовых, которые всего лишь выполняют свою работу. Да и всё происходящее какая-то безумная ошибка, ну какие у них могут быть улики против него? Сейчас они просто съездят в участок, там спокойно побеседуют и во всём разберутся.
– Чёрт с вами, – сказал он, протягивая руки. – Поехали.
На запястьях щёлкнули металлические браслеты, и двое городовых, осторожно взяв его под руки, повели вниз по лестнице. Одеться Глебу не дали, он так и остался в брюках и белой сорочке. На улице прямо перед подъездом стоял припаркованный тюремный фургон. Глеб поднял глаза и увидел во множестве окон любопытные таращащиеся лица.
– Убивать будут, никого не докричишься, а как кого-то арестовывают, так всем сразу интересно, – невесело хмыкнул он, поднимаясь на подножку фургона.
Глеб опустился на выскобленную деревянную скамью, разглядывая браслеты на руках, хлопнула обитая металлом дверь, и фургон, утробно заурчав двигателем, тронулся вперёд.
Глеб попытался воспользоваться неожиданной поездкой, чтобы поразмыслить. Андрей убит. Его самого пытались убить. Что это дело Рубченко и Морозова – нет никаких сомнений, но зачем? Неужели это всё действительно просто совпадение, что, начав расследовать убийство библиотекаря и исчезновение Елизаветы, они вышли на женские трупы в лесу? Если смерть аурографиста и лично Глеба ещё вписывается в одну схему «подчистить хвосты и избавиться от излишне ретивых сыщиков», то за что убили старика библиотекаря? Глеб встряхнул головой. Картина не собиралась в единое целое. Может, и в самом деле это два разных дела, с разными мотивами?
Он вынырнул из размышлений, когда осознал, что они что-то долго едут. Парогорск не такой большой город, они уже давно должны были оказаться возле полицейского участка.
Глеб постучал в стенку фургона.
– Эй! Куда мы едем?