Глеб сделал шаг назад. Затем хотел было сказать ещё про письмо, но понял, что это уже ничего не изменит. Рубченко максимум на допрос вызовут, тут он и отбрешется. Даже, поди, дамочку подходящую найдёт, которая расскажет о своей страсти к Андрею и заверит, что не смогла явиться, потому как муж, дети и прочие случайности. И всё, выйдет Рубченко сухим из воды. И до Морозова не дотянуться, тут всё без толку.
Нет уж, с Константином Сергеевичем у него теперь личные счёты, пусть отвечает за то, что использовал его втёмную, сделал пособником в убийстве друга. Кулаки сжались сами собой. Глеб даже представил, с каким наслаждением сотрёт улыбку с лица Рубченко. Дай только до него добраться, а за этим дело не станет. Поэтому Глеб молча покинул околоток и отправился домой.
На этот раз он решил не мокнуть, вызвал такси и уже через четверть часа входил в свой подъезд. Непогода разогнала горожан по домам, только у подъезда, невзирая на дождь, стоял, дымя цигаркой, неприметный мужичок в чёрном тулупе да в мятой кепке. Глеб скользнул по нему взглядом и тут же позабыл, занятый своими мыслями.
В подъезде, как обычно, пахло кошками и рыбой. Поморщившись, Глеб поднял руки, чтобы поправить воротник пальто, и это его спасло.
Удавка, накинутая сзади, врезалась не в шею, а в ладони. Нападающий с силой потянул на себя, но Глеб, чуя, что теряет равновесие, наоборот, что было сил наклонился вперёд, смещая центр тяжести.
Убийца, явно не ожидавший подобного поворота, столкнулся с ним, но хватку не ослабил, а, наоборот, ещё сильнее стал тянуть.
Чуя, что вывернуться из западни не выйдет, Глеб с трудом освободил одну руку и, закинув её за спину, попытался вцепиться в нападающего. С первого раза не вышло, а удавка давила всё сильнее. Глеб попробовал ещё раз, и ещё и каким-то чудом коснулся лица убийцы.
Ненависть, злость и страх, которые испытывал в этот момент Буянов, переплелись между собой в один безумный поток, и Глеб, сам не понимая как, обрушил все эти эмоции на душегуба. Он прямо ощутил, что всё накопившееся у него на душе волнами выплёскивается через прикосновение и проникает в человека за его спиной.
Нападающий заорал и, ослабив хватку, попытался вывернуться. Но Глеб не желал его отпускать. Едва удавка обвисла, как Буянов обернулся и вцепился в лицо убийцы теперь уже двумя руками.
– Это тебе за Андрея, – шипел он, видя, как закатываются глаза нападающего, внезапно превратившегося в жертву. – За него и за Татьяну, и ещё за всех, кого ты, тварь, убил, получай! – прорычал он, вливая чувства в оглушённого человека.
Рот убийцы открылся, но крик больше не вырывался из лёгких. Он ещё хрипел, когда вместе с Глебом они рухнули на загаженный пол подъезда.
– Сдохни, тварь. Сдохни, – прошептал Глеб, чувствуя, что и сам теряет сознание, но рук от лица убийцы не убрал, покуда окружающий его мир вдруг не кувыркнулся, вспыхнул искрами и погрузился во тьму.
– Чёрт вас подери, Глеб Яковлевич. Давайте не помирайте мне тут. Ну же! – голос Анны не походил на пение райских херувимов.
Глеб, морщась, отвернулся и тут же схлопотал ещё одну пощечину.
– А ну-ка, не крутитесь. Я что, зря на вас эликсир перевожу? Ну вот, смотрите на меня и старайтесь встать.
Глеб послушно открыл глаза и уставился на начальницу:
– Вы же меня выгнали, – голос звучал сипло, точно от простуды.
– Выгнала. А после подумала, что если бедного Андрея Егоровича убили ни за что, то вас и подавно постараются убить, а едва поняла это, так решила проконтролировать, добрались ли вы до дому.
– А если бы я не домой поехал?
– Тогда, считайте, вам не повезло. – Анна потянула его вверх. – Ну, вставайте, нечего тут лежать подле трупа, примета плохая. Это просто чудо, что вам удалось справиться с убийцей и выжить самому. Хотя, не явись я вовремя, лежали бы тут теперь два тела. Умеете вы выискивать неприятности.
– Извините, – хмыкнул он, – это скорее они меня, чем я их.
Глеб поднялся и понял, что чувствует себя относительно неплохо. Только вот есть хотелось жутко, будто он век без еды обходился. В животе предательски заурчало.
– Это последствия эликсира, – пояснила Анна. – Он, конечно, израсходованный вами атман возместил, но это всё временное, тело понимает, что нужен отдых и пища, чтобы самому прийти в норму.
– У меня сейчас сила взаймы? – понял Глеб. – Это то же, что Феофану Лукичу кололи?
– То же, идите уже. И отчего вы так высоко забрались?
Глеб пожал плечами, понимая, что вопрос скорее риторический.
В квартире он тут же открыл консервы и вприкуску с хлебом съел содержимое двух банок. Не задумываясь, запил остатками вина и устало завалился на кровать.
Анна тем временем ушла вызывать полицию. Нужно было разобраться с убийцей, который по стечению обстоятельств сам стал жертвой.
Глеб задумчиво посмотрел на свои ладони. Как ему это удалось, он не мог объяснить, помнил лишь только ненависть да кипящую злость. Вот и результат. Впрочем, не всё ли равно, как он это сделал, главное, что жив остался. Вот уж действительно чудо.
Дверь скрипнула, отворяясь.