Она поразмыслила, может ли многоквартирный дом действительно отражать характер своего владельца. Если да, то Элли бы понравился загородный коттедж с розами у входа и приличным участком хорошей земли для выращивания овощей. Конечно, со всеми удобствами внутри, включая центральное отопление и, возможно, гараж для машины, которую она когда-нибудь научится водить.
Все же ей нужно продолжать брать уроки вождения. Первый состоялся перед Рождеством и был настоящим кошмаром. Инструктор явно придерживался мнения, что женщина ее возраста никогда не сдаст экзамен. Это пугало.
Если так подумать, то к черту коттедж. Что бы она стала делать, живя за городом, в нескольких милях от ближайшего магазина, и не умея водить машину? Или даже если б научилась водить?
Элли снова позвонила в дверь. Ей понравился вечер, проведенный с Гилбертом и Лиз. Ее позабавило, но немного опечалило, что Гилберт уже начал без сожаления вспоминать годы, проведенные в прежней церкви.
Рано утром в понедельник Элли добралась до своего дома на такси, отметив по дороге к парадной двери, что в саду не помешало бы немного прибраться. Она заглянула посмотреть, дома ли ее молодые соседи Кейт и Арман. Нет, на улице не было ни одной машины. Внутри не горел свет. Она надеялась, что у них все в порядке. Их брак складывался непросто.
Элли почувствовала внутреннее возмущение. Почему она должна решать проблемы Гилберта за него? Или за Нору, если уж на то пошло. Единственной интересной новостью в почте была записка от Роя, который приглашал ее поужинать в отеле, где временно остановился. Элли позвонила в отель и попросила передать, что принимает приглашение.
Она загрузила белье в стиральную машину, проверила остатки продуктов, составила список покупок, оплатила кое-какие счета, немного вытерла пыль, протерла столовое серебро. Решила, что не станет навещать Нору. Нет. Но позвонит своему адвокату Биллу Уэзерспуну и выяснит, как далеко он продвинулся с продлением срока аренды квартиры Норы.
Во время первой консультации Билл не возлагал особых надежд на то, что тетя Друзилла совершит такой не характерный для нее акт благотворительности, как продление срока аренды на выгодных для Норы условиях. Однако он пообещал, что поможет органистке найти другое жилье, если сделка сорвется.
Поэтому Элли позвонила Биллу в офис, чтобы узнать, как обстоят дела. К сожалению, выяснилось, что он уехал на какую-то конференцию, а его секретарша не захотела помочь, заявив, что ничего не знает об этом деле.
Вот зараза. Это означало, что Элли придется действовать самой.
Что ж, она, конечно, могла. Не ее вина, что Нора оказалась в таком состоянии. Но Элли все равно ощущала себя виноватой. Она узнала, что у Норы неприятности, еще до Рождества. Попросила Билла что-нибудь предпринять по этому поводу, но сомневалась в результатах. По правде говоря, Элли совсем забыла о Норе, пока гостила на севере у Дианы. Кроме того, в ее памяти постоянно всплывали слова Гилберта, назвавшего Нору «сумасшедшей».
Элли снова позвонила в дверь. Она решила подождать еще пять минут.
Женщина средних лет взбежала по ступенькам к входной двери многоквартирного дома, доставая свой ключ. Явно живет здесь. На вкус Элли, прическа, одежда, маникюр и макияж женщины были чересчур яркими, но выглядела она добродушной.
Элли указала на имя Норы на домофоне.
– Вы, случайно, не знаете, дома ли ваша соседка?
– Думаю, да. Она живет на той же лестничной площадке, что и я. Сейчас она редко выходит из дома. Поднимитесь и попробуйте постучаться к ней.
На третьем этаже Элли снова нажала на звонок. Ответа по-прежнему не последовало. Услужливая соседка забарабанила в дверь Норы и закричала:
– Открывай, Нора! Это я! К тебе гости!
Дверь приоткрылась на ширину цепочки как раз в тот момент, когда в квартире напротив зазвонил телефон. Пробормотав извинения, соседка убежала.
– Нора? – позвала Элли. – Это всего лишь я, Элли Квик. Можно мне зайти на минутку? – Дверь снова начала закрываться. – У меня для вас сообщение от Гилберта.
Нора сняла цепочку и открыла дверь достаточно широко, чтобы Элли могла проскользнуть внутрь. Затем она снова надела цепочку. Неужели это просто паранойя?
Женщина провела ее в большую гостиную, окна которой, если расчеты Элли были верны, выходили на реку. Однако шторы оставались задернутыми, и свет исходил только от тусклой настольной лампы.
В комнате пахло стариком. Сколько времени прошло с тех пор, как умер отец Норы? Запах ведь должен уже выветриться? В глубине комнаты дышалось лучше. Где-то было открыто окно, принося с реки холодный ветер.
– Как здесь темно! – с напускным весельем воскликнула Элли. – Может, откроем шторы?
Не дожидаясь ответа, она раздвинула шторы, чтобы впустить серый утренний свет. Нора прикрыла глаза руками. На ней был поношенный мужской серый халат, который волочился сзади по полу. Все в комнате было либо серого, либо коричневого цвета, либо смеси того и другого. Спутанные седоватые волосы Норы выглядели так, словно их давно не мыли, а по нездоровому виду кожи Элли вполне могла предположить, что бедняжка несколько дней не выходила из квартиры.
Не позволяя себе испытывать отвращение, Элли взяла Нору за руку и подвела к мягкому сероватому дивану, покрытому множеством вязаных одеял. Элли старалась не думать о происхождении запаха, исходившего от обивки, когда они сели. Возможно, именно здесь отец Норы провел свои последние дни.
– Нора, когда вы в последний раз нормально ели?
Покрасневшие веки, покрасневший кончик носа. Глаза смотрели на Элли, а руки теребили пуговицы на халате.
– Вас прислал Гилберт?
– И Гилберт, и Лиз очень беспокоятся о вас, – сказала Элли, и ее голос показался слишком громким и уверенным в этой блеклой обстановке.