Рождество с подвохом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В стопке были обычные рождественские открытки и письма от друзей, рекламные проспекты и счета. Затем обнаружилось послание от Гилберта, написанное его характерным почерком. Элли вскрыла конверт, пробежала взглядом адрес и сказала:

– Да, оно здесь.

От адвоката Билла Уэзерспуна ничего не пришло, а должно было, потому что Элли попросила его присмотреть за Норой в ее отсутствие.

Элли попыталась помочь, когда Гилберт обнаружил, что квартира Норы – вместе с другими квартирами в этом квартале – принадлежит тете Элли по мужу, мисс Друзилле Квик. Эта грозная дама всегда притворялась, будто у нее нет ни гроша за душой, кроме пенсии по старости, а оказалось, что на самом деле она очень богата.

От одной только мысли о том, чтобы скрестить мечи с этой пожилой женщиной, пульс Элли участился в три раза, но по настоянию Гилберта она вступилась за Нору. У Элли было одно большое преимущество в переговорах с тетей. Покойный муж Фрэнк оставил Элли большой викторианский дом семьи Квик, в котором тетя Друзилла жила всю жизнь. Хотя Элли, в общем-то, не любила шантаж, угрожая продать дом вопреки желаниям мисс Квик, она добилась продления срока аренды для Норы. Перед тем как уехать на Рождество, Элли попросила своего адвоката оформить договор Норы.

Однако в стопке писем его послания не было, и на автоответчике тоже никаких сообщений. Элли вздохнула.

– Как там Нора?

Миссис Доуз подняла пухлые руки в знак покорности судьбе.

– Плачет. Все на нее злятся. Если б она не вела себя так глупо, мы бы не потеряли Гилберта. Он был хорошим священником, и нам будет его не хватать. Тихоня Тимоти не в состоянии удержать приход. Официально Нора заболела вирусом. Я думала навестить ее, но погода выдалась плохая и с моей ногой творилось что-то дьявольское. Но теперь, когда вы вернулись, вы ведь сможете заглянуть к ней, да?

Прощаясь с миссис Доуз, Элли подумала, что меньше всего на свете ей хотелось бы навещать Нору. Ее визит к Диане и Стюарту прошел, мягко говоря, беспокойно. Дочь и зять настаивали, чтобы Элли продала дом и переехала в небольшую квартиру неподалеку от них. Элли понимала, что они надеялись сделать ее бесплатной няней для ребенка.

Диана и Стюарт находились в тяжелом финансовом положении. Как говорил покойный отец Дианы, ее аппетиты непомерны. Фрэнк дал дочери и зятю крупную сумму денег для покупки небольшого дома, но вместо этого молодая пара взяла непосильную ипотеку на дорогой особняк. Стюарт работал всего лишь менеджером среднего звена и, вероятно, останется им до конца жизни, а Диана не смогла вернуться к работе на полную ставку из-за ребенка. С каждым месяцем они все больше отставали с выплатами по ипотеке.

Диана хотела решить проблему, попросив у отца еще большую сумму денег. Фрэнк отказался, заявив, что молодая семья должна учиться жить по средствам. Элли была склонна согласиться с ним, но после смерти мужа стала оплачивать няню для ребенка, чтобы дочь вышла работать на полную ставку. Правда, до сих пор Диана не смогла найти такую должность, которая бы ей нравилась.

Фрэнк и Элли совместно владели домом в Лондоне. По условиям завещания Фрэнка, его половина дома пожизненно оставалась у жены и только после ее смерти должна была перейти к дочери. Поэтому Диана активно зазывала Элли к себе на север, надеясь прибрать к рукам часть капитала от продажи дома.

В какой-то момент Элли почувствовала, что ей следует переехать ради мира и спокойствия, а также ради малыша Фрэнка. С другой стороны, в роли няни она никогда не добивалась успеха, поскольку Диана запрещала Элли брать маленького мальчика на руки, когда он плакал. А он, похоже, очень много плакал.

Элли любила свою дочь, конечно, любила. Но в одном не было никаких сомнений: Диана во всем хотела поступать по-своему. Элли порой казалось, что дочь отчасти унаследовала характер тети Друзиллы.

Теперь, вернувшись, Элли поняла, что на самом деле не хочет переезжать. Она любила свой маленький домик и сад, обзавелась множеством друзей в приходе и все еще лелеяла идею пристроить оранжерею. Если бы только она не скучала так сильно по Фрэнку! Три месяца – ничтожный срок. Вчера вечером, когда Элли вернулась, в доме было так холодно и пусто. Она едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.

А теперь еще эта неприятность с Норой.

Сплошные огорчения.

– Дом священника в приходе Святого Фомы.

– Гилберт? Это Элли.

– Слава Господу, вы вернулись! Элли, это не телефонный разговор. Вы можете приехать сегодня? Переночуете у нас. Приезжайте на метро, я встречу вас на станции в любое время после семи. У меня вечерняя служба в шесть.

– Вы хотите, чтобы я приехала сегодня вечером? Но, Гилберт, идет дождь и…

– Я бы не просил, если б это не было важно, Элли.

Она подавила вздох, подумав о том, как неприятно путешествовать по Лондону на общественном транспорте в холодное январское воскресенье. Затем Элли вспомнила, что теперь у нее есть деньги в банке благодаря предусмотрительности Фрэнка.

– Я возьму такси. Буду к семи.

Пухлые умелые руки насыпали восковые гранулы в пароварку и вставили термометр. Воск должен растаять, но не закипеть. Тем временем руки приготовили специальную форму для изготовления свечей – в виде кошки.

В приготовлениях была особенность: в свече отсутствовал фитиль.

В нужный момент, когда воск стал жидким, но не слишком горячим, его залили в форму и оставили остывать. Вскоре форму можно вынимать. Затем умелые руки туго обвязали проволокой шею восковой кошки, оставляя длинную петлю.

Когда такси отъехало, Элли раскрыла зонт. На голые деревья в расположенном неподалеку пустынном парке накрапывал мелкий дождик. Заросли ракитника на возвышении отделяли ярко освещенную современную церковь от прилегающего к ней зала и приходской конторы. В обоих направлениях тянулись ряды домов постройки шестидесятых годов, за которыми виднелись многоэтажки, а дальше по дороге мерцающая неоновая вывеска рекламировала большой торговый центр.

Пока Элли оглядывалась, двойные двери церкви распахнулись настежь, а органист взял заключительные аккорды. В отличие от бедняжки Норы, этот музыкант любил много шума. Вечерняя служба закончилась. Люди начали выходить из церкви, раскрывая зонты. Элли видела, как Гилберт пожимает руки своим новым прихожанам, улыбается, наклоняется ко всем тонким, как у паука, телом, чтобы выслушать женщину или помочь пожилому мужчине раскрыть зонт.