Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– грубиян с привычками аристократа.

И так далее, и так далее…

Кабан в библиотеке

Что дикий кабан, вепрь, очень нравится мне как биологический вид, феномен и потенциальный объект исследования, я поняла не сразу, а только на пятом курсе университета, когда моя судьба, по сути, была уже решена. Я тогда писала диплом по теме «Динамика растительности водоемов Окского заповедника». В заповеднике я два года как проходила практику и собиралась устроиться туда работать и продолжать исследование для кандидатской диссертации.

Может быть, жизнь сложилась бы иначе, если б в годы учебы среди моих знакомых биологов был хоть один териолог, изучающий поведение животных. Но я тесно общалась с ботаниками и орнитологами, а все териологи, о которых я слышала, занимались тем, что «резали мышей».

Резать мышей и кого бы то ни было я отказывалась категорически, потому решила, что териология – это не мое. Чтобы никого не резать, я решила стать экологом, имея в виду классическое определение экологии как науки о взаимоотношениях организмов между собой и с окружающей средой. И поступила на экологический факультет Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы (по-народному, Лумумбарий).

Несмотря на то что мой интерес к крупным млекопитающим, и кабану в частности, становился все очевиднее, предубеждение против териологов, обагренных кровью невинно убиенных мышей, сыграло роль в моей специализации. Я решила изучать растительность водоемов и уже на первом курсе занялась научной работой.

В последний год учебы в университете мы, студенты-дипломники, много времени проводили в библиотеке. Заказав литературу по теме, я шла в читальный зал и брала там одну из книг, бывших в открытом доступе, чтобы скоротать ожидание. Как-то раз глаза остановились на внушительном кабаньем рыле, красовавшемся на обложке книги «Свиные» А. А. Данилкина[11]. Кабан на обложке был мохнат, клыкаст и харизматичен. Собственно, ему, кабану Sus scrofa, единственному дикому представителю семейства свиных на территории России, и была посвящена практически вся книга.

В семействе свиных сейчас насчитывают 6 родов и 18 видов (если не считать за отдельный вид домашнюю свинью), каждый из которых прекрасен. Но наш дикий кабан – самый успешный из своих родственников. У него огромный естественный ареал – почти вся Евразия. Этот дивный зверь южного происхождения (как и прочие свиные) умудрился расселиться от тропических лесов до северной тайги и лесотундры. В Галилее он бродит по берегам Генисаретского озера с гиенами и шакалами, в Индии убегает от тигров, в Западной Европе расхаживает по городским паркам, в европейской и сибирской тайге делит территорию с медведями.

Каждый представитель семейства свиных в чем-то «самый». Бородатая свинья – самая бородатая, а кистеухая – самая яркая. Бабирусса – самая странная, а бородавочник – самый знаменитый благодаря мультфильму «Король Лев». Поразительно, но стоит мне опубликовать в соцсетях фото нашего обычного кабана, как кто-нибудь обязательно поделится в комментариях радостным узнаванием: «Пумба», «Акуна матата!». Нет, друзья, мимо. Пумба – бородавочник, и он, в отличие от нашего кабана, роет норы своим плоским, как лопата, рылом, питается растительностью и не носит шубу из щетины и подпуши.

Итак, я зачиталась книгой, обобщающей знания о диком кабане, и забыла про заказанные материалы по гидроботанике. Зачиталась и пропала.

Диплом я защитила на отлично, но, благодаря читальному залу и лично А. А. Данилкину, мой зародившийся интерес к крупным зверям перерос в настоящую страсть. А из крупных млекопитающих я особо выделяла не волка, не медведя, не рысь и не лося – а кабана.

Образ кабана харизматичен, но весьма непрост. Однажды мне стало интересно, как он осмысливался мировой культурой. Поделюсь своими скромными изысканиями.

Секач – взрослый самец кабана – изначально вызывал у человека смесь страха и восхищения, потому что очень уж он могуч и клыкаст.

В древнеиндийской космологии вепрь Вараха (одна из аватар бога Вишну) поднял на клыках Землю, утопавшую в мировых водах. Такое безобидное и благое употребление устрашающих клыков кабанам приписывали не часто. Правда, еще в мифологии балтийских славян был огромный вепрь, который, сверкая клыками для пущей убедительности, выныривал из моря возле древнего города Ретра. Так он предупреждал жителей города о грозящей беде.

Голова секача украшала шлемы воинов, поскольку сам секач – успешнейший воин. Многие герои античной мифологии в какой-то момент сражались с вепрем, потому что вепрь – достойный соперник.

Вепрь, живущий в тени дубрав и тростниковых зарослей, сакрален. Он поедает желуди – сакральные плоды сакрального дерева кельтов. Вепрь был символом друидов – древних кельтских жрецов. Мифологический Мерлин, превращаясь в вепря, бродил по Броселиандскому лесу (ведь в лесу, особенно дубовом, удобнее всего бродить именно вепрю).

Не зазорно людям было и вести свой род от вепря. Есть информация, что до обращения в ислам киргизы верили, будто произошли от вепрей, поэтому не ели кабанину (после обращения по понятным причинам не ели тоже). В бурятской мифологии предки этого народа, спустившись с небес, были вскормлены дородной веприцей. В Китае кабан служил эмблемой таинственного народа мяо.

Вепрь достоин того, чтобы быть спутником богов: греческого Ареса, римского Марса, гepманскoгo Водана, скандинавского Фрейра, японского Хатимана. Другие боги сами не брезговали принимать облик вепря: египетский Сет, галльский Моккус, покровитель охоты (он же – бог кабанов).

Кстати, о принадлежащем Фрейру волшебном ездовом вепре по кличке Гуллинбурсти, что значит «Золотая щетинка». Он никогда не был маленьким и полосатым, потому что, согласно «Младшей Эдде», его выковали гномы уже сразу взрослым секачом. Щетина вепря светилась в темноте золотым светом, он мог передвигаться не только по земле, но также по воде и по воздуху и был лучше любого коня. У вепря имелось и второе имя, в переводе с древнескандинавского означавшее «Острозубый» и как бы служившее намеком на его небезопасность. Правда, пишут, что Фрейр был мирным богом плодородия, процветания и мужской силы, дарителем солнечного света, ясной погоды и доброго урожая. Вероятно, Гуллинбурсти носил свои острые клыки только как украшение. Зато сиять золотой щетиной на весь мир он мог, как самый настоящий солярный символ. Солнце светит, но и обжечь может, если что.

У Фрейра была сестра-близнец Фрейя. И поскольку близнецам часто нравится одинаковое, она тоже завела себе ездового кабана, дав ему кличку Хильдисвини.

При всей своей сакральности вепри порой противостояли людям и божествам, и тут их мощь и воинственность внушали ужас. Кстати, если божество хотело кого-то убить или сильно поранить, то могло превратиться в вепря (или наслать вепря), как это сделал Арес, чтобы разделаться с Адонисом. А у кельтов, которые были как-то особо вепрелюбивы, есть интересная легенда про Турх Труйта из Ирландии – вредного и упрямого вепря и его семерых мохнорылых детей. Секач Турх Труйт носил между ушами волшебные гребень, бритву и ножницы. Они очень были нужны королю Артуру, и вепрь согласился бы лучше положить на поле брани все свое стадо, чем эти вещицы отдать.

В христианской культуре образ вепря имеет скорее отрицательную коннотацию, идущую еще из Ветхого Завета. Из-за своей манеры раскапывать виноградники и пожирать грозди в 79-м псалме Давида он стал символом врага народа израильского – Навуходоносора (по другим толкованиям – Ассура, а то и самого дьявола). Вепрь увековечен в Псалтыри, и слова о нем читаются в православных храмах на богослужениях: «Озоба и вепрь от дубравы, и уединенный дивий пояде и» (Пс. 79:14). «Озоба и вепрь» можно перевести с церковнославянского как «изрыл их вепрь», а «уединенный дивий» – это секач, матерый самец кабана, живущий отдельно от стада.

Я хожу в православную церковь и очень люблю Псалтырь, но за вепря обидно. Однако, на радость себе, я нашла подтверждения тому, что кабаны вовсе не были полностью отвержены христианской традицией. Например, монахи Афона не брезговали общаться с ними. С кабанами (секачами и даже целыми стадами) дружили старцы Хаджи-Георгий и Паисий Святогорец. А святитель Василий Великий, по преданию, благословил поросенка, после чего стал считаться в народе покровителем свиней (и свиноводов).

Заповедник

В Окский заповедник я приехала сначала как ботаник, а мой муж – как зоолог. Я должна была продолжить изучать растительность водоемов, которых в заповеднике бесчисленное множество – на любой вкус. Древние ледниковые озера среди ольховых болот, заросшие старицы Оки в заливных лугах, небольшие темноводные староречья Пры с таинственными названиями – Глушица, Сундрица, Толпега.

А мужу моему назначили тему «Мониторинг популяции бобра в Окском заповеднике», хотя до этого он специализировался на орнитологии. Однако по традиции работа в заповеднике часто – дело семейное. Даже имея разные темы, муж и жена помогают друг другу собирать данные, а потом обрабатывать их и часто бывают соавторами статей.

Скоро и мы с Лёшей стали работать вместе. Тем более что в Окском заповеднике почти в каждом водоеме по бобровой семье, и бобры едят ту самую растительность, которую я изучала. До сих пор (а прошло уже много лет) мы вместе с мужем проводим осенние учеты численности речного бобра, продолжая работу наших предшественников. Наблюдения за этими зверями ведутся у нас с 1937 г., с тех пор как из Воронежского заповедника завезли первых переселенцев взамен истребленных еще в XVII в. местных бобров. Про бобров и боброведов Окского заповедника можно подробнее прочитать в моей книге «Бобровый кордон»[12].

Кабан же долго оставался моей тайной мечтой, моей зазнобой. Во-первых, все дружно уговаривали меня добрать немножко материала для диссертации и скорее защититься. «А там уж делай что хочешь», – говорили мне. Во-вторых, кабанами в заповеднике занимался настоящий матерый зоолог-охотовед Николай Васильевич Уваров, который ездил на «Буране», тропил вепрей по следам и знал чуть ли не каждое кабанье стадо «в лицо».

Что значит «заниматься» в заповеднике кабанами, бобрами или волками?

[11] Данилкин А. А. Свиные (Suidae). – М.: ГЕОС, 2002.

[12] Панкова Н. Л. Бобровый кордон. – Верхний Тагил: Уральское провинциальное издательство, 2021.