— В Великом Королевстве поклонение Оркару строго запрещено, как и другим младшим богам.
Осматривая постамент статуи, Гигуль увидел очередной скелет, лежащий прямо у его ног. Череп скелета был раскрошен, а верхняя половина туловища рассечена по вертикали надвое вместе с надетой на неё ржавой стальной кирасой. Каменная плита под мертвецом оказалась разломана на куски, а по соседним расходились трещины.
— Оркар — бог лицемерия, — высказал своё мнение Лиам. — Как можно звать себя богом войны, трусливо сбежав от гнева великого Минакада в Бездну? Другие младшие боги, по крайней мере, признают свои слабости, а этот бахвалится мнимой…
Слова застряли в горле мечника, когда голова статуи с громким хрустом повернулась в его сторону, осыпав пол каменной крошкой, а её глаза вспыхнули двумя красными огнями. Вздрогнув от неожиданности, Илианесса выставила амулет перед собой и тут же начала читать молитву Минакаду, пока остальные стояли в ступоре.
Статуе не понравилась молитва эльфийки. Огненные глаза засветились ещё ярче, а затем по всему залу раздался яростный крик столь громкий, что от него дрожали стены и закладывало уши.
Инстинкты Лиама помогли ему среагировать первым. Взвалив меч на плечо и ухватив освободившейся рукой Илианессу, он побежал вместе с ней к выходу из зала. Я же вцепился в свою голову и упал на колени, чувствуя, как яростный клич вторит эхом в моём разуме. Мои глаза налились кровью, и меня захлестнула острая тяга к разрушению. Я желал убить каждого в этом зале, и лишь тихий отголосок рационализма удерживал меня на месте.
Когда всё стихло, я с некоторым трудом поднялся на ноги и огляделся. Глаза статуи всё ещё горели уже потускневшими огнями, освещая зал вместе с лежащим на каменном полу факелом. Лиам остановился в проёме разломанной двери вместе с Илианессой и напряжённо смотрел на Гигуля, который стоял у изваяния Оркара к нам спиной, стискивая мотыгу. Хайхиля я нигде не видел.
— Гигуль, ты в порядке? — с трудом разлепив иссохшие губы, спросила эльфийка. Я осторожно перевёл взгляд на дворфа.
Гигуль медленно повернул голову к нам. Сосуды в его распахнутых глазах полопались, придав им поистине дьявольский вид, а сам воин тяжело дышал, широко раздувая свои большие ноздри. Лицо дворфа искажалось не от страха, не от боли, а от дикой, первобытной ярости, которую он испытывал. Гигуль схватил рукоять мотыги поудобнее, а затем издал боевой клич.
Глава 4
Солдат, берсерк, целитель и призванный
К яростному вою дворфа добавился полный испуга и боли крик Хайхиля, тут же сменившийся отборной бранью. Голос хоббита доносился из коридора, по которому мы пришли, а вместе с ним оттуда послышалось громкое шипение, будто бы кто-то вылил воду на раскалённую сковороду.
Я хотел сбежать, но остановившегося в дверном проёме мечника я опасался ничуть не меньше, чем ополоумевшего дворфа. Лиам отодвинул Илианессу за свою широкую спину и вновь взялся за рукоять двуручного клинка обеими руками.
— Гигуль, приди в себя! — воскликнула жрица. — Здесь нет твоих врагов!
— Иль, приготовься использовать лечащую магию, — сухо произнёс Лиам. — Не думаю, что нам удастся урезонить его словами.
Гневный взгляд дворфа упал на меня, и я начал пятиться назад, выискивая по сторонам место, где я смогу спрятаться. Огонь лежащего на полу факела отразился от некоего металлического диска, висящего на одной из стен.
И тут Гигуль внезапно затих, а затем рванул в мою сторону, сотрясая пол своей внушительной массой. Инстинктивно я побежал к диску и увидел, что стены зала уставлены многочисленными стойками с оружием, большинство из которого было древним, ржавым и покрытым толстым слоем пыли.
Но «диск» был другим. Он оказался отполированным до блеска круглым щитом из светлой стали, выглядящим как вполне надёжное средство защиты. Сорвав его со стены, я вцепился правой рукой в обитую кожей ручку на его внутренней стороне и развернулся к несущемуся на меня дворфу.
Гигуль взмахнул боевой мотыгой, и я, приняв более устойчивое положение ног, выставил перед собой щит. Я едва смог расслышать хруст своей кости на фоне колокольного звона стали. Сокрушительный удар невероятной силы обрушился на щит и вмял его, а мою правую руку пронзила острая боль. Меня отшвырнуло в стену так, будто бы моё тело было практически невесомым, и я выронил не оправдавший мои надежды стальной диск.
Дворф с кровожадной ухмылкой посмотрел на меня и медленно начал подходить. В этот миг мой рассудок вновь начал наполняться гневом, ведь всё происходящее здесь было таким… несправедливым. Почему я здесь оказался? Почему со мною обращаются хуже, чем со скотом? Почему я должен платить за чужие ошибки? Почему Гигуль обратил свою ярость на меня, а не на спровоцировавшего эту бессмысленную битву Лиама? И почему мечник продолжает стоять в стороне, пока меня убивают прямо у него на глазах? Несправедливо.
С ненавистью взглянув на дворфа, я попытался нащупать на стойке первое попавшееся оружие. И как только мой обидчик подошёл ко мне вплотную, я уцепился левой рукой в холодную, шершавую рукоять и нанёс удар.
Ржавый и относительно небольшой молот с огромной скоростью врезался в плечо Гигуля и промял его чешуйчатый доспех. Мой удар оказался настолько сильным, что дворф потерял равновесие и кубарем рухнул на пол, перекувырнувшись пару раз.
— Какого чёрта?.. — произнёс себе под нос Лиам, с удивлением уставившись на своего упавшего друга.
— Это похоже на Демоническую Ярость северных варваров, — с тревогой в голосе ответила Илианесса. — И они оба охвачены ею!
Выронив погнувшийся боевой молот, я отлепился от стены и протёр левой рукой лицо. Кожа на моей ладони стёрлась о ржавую рукоять и покрылась кровью. Тем временем Гигуль зашевелился, и я поспешил отойти от него, направляясь к Лиаму и Илианессе.
— Призванный вроде бы всё ещё остаётся в себе, — заметил мечник. — Эй, парнишка, давай заключим сделку! Ты поможешь мне обезвредить Гигуля, а я выведу тебя на поверхность. Только не вздумай убить моего друга!
В ушах всё звенело, и голос Лиама казался каким-то отдалённым, но мне всё же удалось понять, чего мечник от меня хочет. Кивнув ему в ответ, я встал рядом с ним. Моё тело казалось мне невообразимо тяжёлым, но в то же время я чувствовал в себе нарастающую силу, жаждущую выплеснуться наружу.
— Я пока возьму Гигуля на себя, а ты поищи на стойках оружие поприличнее, — скомандовал Лиам. — Окружим его, обезоружим, повалим на пол и свяжем.
— Свяжем… — глухо повторил я последнее услышанное мною слово.
— Чёрт, лучше бы тебе делать, как я сказал. Выкинешь что-нибудь — зарублю на месте.
Я никак не мог сосредоточиться на мыслях в своей голове, несмотря на все мои попытки. Почему Лиам продолжает мною помыкать? Несправедливо…