— Аарон? Шейла?
Нет, слишком рослый для Шейлы.
— Тейлор?
Эллисон едва удерживалась, чтобы не завертеть головой по сторонам, уверенная, что остальные работники собрались вокруг с мобильниками, и только и ждут, когда она обмочит штанишки. Она изо всех сил вслушивалась в тишину, надеясь разобрать приглушённое хихиканье, но, кроме звуков её же дыхания и шелеста кукурузы, ничего не было. Всё это время Эллисон так и смотрела на фигуру в простыне, желая, чтобы она шевельнулась.
Тот тупой стишок сам собой завертелся в голове, снова и снова.
Будь настороже.
Едва дыша, она пересекла круг, с хрустом наступая на стебли. Когда до фигуры оставалось рукой подать, Эллисон переложила Реджинальда под мышку руки с мобильником, а другую — свободную и трясущуюся — протянула. Дыша через нос, обливаясь потом, Эллисон рывком сдёрнула простыню.
Она завопила, когда раскрытый аниматронный зомби потянулся к ней, постанывая и подёргиваясь, а крохотные красные огоньки у него в глазах вспыхивали и гасли, словно тревожная мигалка.
— ЗАСРАНЦЫ! — со злобным облегчением заорала Эллисон прямо в поле. Зомби Фред должен быть в дальнем конце лабиринта. Кто-то его перенёс, закрыл простынёй и включил датчик движения, чтобы напугать Эллисон до усрачки.
Она лягнула зомби по пластиковой голени и смотрела, как тот со стонами затрясся и зашатался, надеясь, что ему теперь больно.
— Да иди ты нахер, Фред.
Будь настороже.
За спиной сухо зашелестела кукуруза. Скрипнуло дерево. Запахло гнильём.
Из груди Эллисон с влажным хрустом высунулись длинные острые прутья. Пальцы бессильно разжались, мобильник и простыня свалились на землю, туда же шлёпнулся и бедняжка Реджинальд, невидящими глазами следя, как утаскивают его мамочку. Эллисон вздёрнули в воздух, кровь переполнила рот и потекла на подбородок. Перед глазами предстало всё поле целиком. Каждое пугало на своём столбе смотрело прямо на неё, излучая нетерпение.
Старина Джек рассмеялся ломким стариковским смехом, от его дыхания несло плесневелым зерном и гнилой тыквой. Он вздёрнул Эллисон ещё выше, предлагая выбирать. Пока тело корчилось, а органы отказывали, Эллисон наблюдала, как пугала, одно за другим, слезают со своих жердей и идут на зов Старины Джека, прокладывая в кукурузном поле чёрные змеящиеся тропки.
Или повиснешь на столбе.
На прогалине скапливались пугала с причудливыми конечностями и горящими крохотными точками глаз. Несколько из них явились с соломой. Одно принесло тыкву, беззвучно вопящую вырезанным ртом. Прочие приволокли столб, верхушка которого белела острым изломом.
Между зубов вздулся и лопнул кровавый пузырёк, и Эллисон испустила дух.
Лоуренс Вернон
Проект «Пантера»
Вопль, донёсшийся издали, прорезал тишину октябрьской ночи, заставив Анну Уиллет оторваться от романа. С отчаянно колотящимся сердцем она встала у открытого окна, позабыв о книге. Густой сосновый бор, видимый за Спрюс-стрит, безмолвно высился под почти вызревшей луной. Тени деревьев тянулись по дворику Анны, где наполовину вырезанные тыквы дожидались Хэллоуина, до которого оставалось всего лишь две ночи. Всё замерло, только ветки чуть покачивались на осеннем ветерке.
Однако этот звук казался совершенно реальным — от вопля, похожего и на человеческий, и на звериный, даже волоски на руках встали дыбом. Золотисто-каштановые волосы выглянувшей из окна Анны в лунном свете казались рыжими, она втянула сосновый аромат и прислушалась. Но уши улавливали лишь стрёкот сверчков и далёкое гудение светового ограждения по периметру Форт-Клеймонта.
Она наполовину прикрыла окно, снова проверив замок. Армейский исследовательский центр, где работала её мать, всегда отбрасывал тень на их городок, Пайнхевен, и буквально, и фигурально. Местные конспирологи, вроде Стэна Грубека, придумали уйму историй, что же происходит за оградой Форт-Клеймонта и каждая новая была чуднее старой.
Анна вернулась в кровать, стараясь поверить, что тот звук породило её воображение или, может, хэллоуинские шутники. В восемнадцать лет ей бы уже не полагалось спать при свете, но, впервые за многие годы, она поймала себя на том, что включает настольную лампу.
— Просыпайся, Анна.
Девушка раскрыла глаза и обнаружила, что над ней склонилась мать, уже в белом лабораторном халате, а вокруг глаз были заметные тёмные круги. Золотисто-каштановые волосы — такого же оттенка, как у Анны — доктор Джоан Уиллет собрала в тугой пучок, но несколько прядей выбились, обрамляя усталое лицо.
— Прости, что разбудила, — извинилась мама, — но сейчас я ухожу на работу.
Анна привстала и сощурилась на часы в радиоприёмнике.
— В субботу? В семь утра? Я думала, мы утром доделаем тыквенные фонари.
— Кое-что произошло и мне требуется немедленно этим заняться.