От разочарования Марни тянется к планшетке, но лишь успевает заметить, как синие, узловатые пальцы двигают острый конец к слову «ДА».
В первый раз Марни смотрит на другую сторону столика. Напротив женщины на складном стуле сидит призрак ребёнка, всего мокрого и распухшего. Из приоткрытого рта на стол и спиритическую доску маслянисто капает вода.
Марни с воплем бросается на стену, опять стараясь пробиться в лавочку. И снова ничего не выходит.
Мальчик поворачивается и впивается в Марни ледяным серым взглядом. Обмякшая челюсть отвисла, чёрная жижа сочится изо рта и падает на пол: «кап-кап-кап».
— Pago per hereditatem, — произносит он.
Остолбеневшая Марни тоже смотрит на него. Эта фраза уже встречалась ей раньше. Она копается в памяти. Опасные слова, вырвавшиеся из-за острых зубов. Последние слова, которые прошептала странная женщина, явившаяся в лавочку, перед тем, как Марни лишилась чувств.
Трясущаяся Марни прочищает горло.
— Что? — переспрашивает она.
Зелёные губы мальчика растягиваются всё дальше, выставляя фиолетовые дёсны.
— Ты поплатишься за то, что совершила.
На лице — беспросветная скорбь.
— Как и все мы.
Разум Марни бросается искать смысл в этих словах, перебирая нити её былых действий, заслуживающих хоть мало-мальской кары, а тем более настолько тяжёлой и несуразной. Мальчик уже не смотрит на Марни, опять сосредоточив внимание на планшетке и женщине с шалью. Пламя свечей на столе трепещет и угасает, снова оставляя Марни в тёмной пустоте.
Не успелвает она собраться с мыслями, как вспышками проносятся другие покупатели и их личные мучения. И каждый вариант хуже предыдущего. Все вещи, когда-либо проданные Марни, являются как будто наяву, а необузданная магическая мощь уничтожает их одну за одной.
От такого разорения Марни завывает и самой своей сутью бьётся о пустоту. Отторгает ужасы, причиной которых стала и всей душой стремится вернуться в реальность. Руками и ногами молотит по клейкой мембране между этим видением и лавочкой. Изо всех сил наваливается на преграду, отгораживающую её мир от этой жуткой иной реальности, стараясь прорваться через неё.
По преграде бежит дрожь. Марни чувствует, что цель близка. Она сжимает кулак и всем весом налегает на мембрану. Что-то разрывается, а затем бабахает взрыв, отправляя её в полёт. Непроглядная мгла рассеивается, сменяется оранжевым, а затем Марни чувствует, что валится на твёрдый и холодный пол.
Открыв глаза, Марни обнаруживает, что очутилась в комнате, озарённой лишь тыквами, мягко светящимися оранжевым. Вдоль стен — стеллажи, забитые оккультными побрякушками, а за спиной — прилавок со старомодным кассовым аппаратом.
Марни не двигается с места, в растерянности и облегчении. Кажется, она вернулась в свою лавку в середине ночи. На голове всё та же ведьмовская шляпа, что и раньше. Волосы под ней совсем промокли от пота, липнут ко лбу и шее. Марни со вздохом снимает шляпу. Не хочется ни смотреть на часы, ни узнавать, что приключилось тут за время, прошедшее с тех пор, как та странная женщина появилась в лавке — просто вернуться бы домой и оставить этот день позади.
Волоча ноги, она добирается до двери и наваливается на неё. Эту дверь всегда приходилось открывать с усилием, но сейчас она вообще не сдвигается. Марни пытается ещё раз, сжав ручку покрепче, но обжигается о горячую латунь.
Марни отшатывается от двери и выглядывает в окно. Улицу заволокло густыми клубами серого дыма. Дом окружают чёрные фигуры, мерцает пламя факелов. Огненные языки распускаются, лижут стены и пожирают всё в пределах видимости.
Охнув, Марни опять хватается за дверную ручку. Латунь сразу же обжигает руку, на металле остаются кусочки кожи. Марни вопит и отдёргивается к окну. Теперь толпу видно яснее, размытые силуэты стали ближе, неясные лица меньше искажены жаром, вызывая у Марни вспышки узнавания.
Затем два человека выступают из толпы. Женщина с шалью сжимает в руке белую бутылочку с жидкостью для розжига. Выплеснутая струя с шипением сползает по двери. Нескладный мужчина тыкает факелом в асфальт, где начинается мокрый след, его толстые очки отражают появившиеся ярко-жёлтые языки пламени прямо в глаза Марни.
— Нет! — вопит она, колотя уже пострадавшими кулаками по стеклу.
С потолка проливается дождь из пылающих украшений-нетопырей. Разражается какофония вылетающих стёкол, а свечи взрываются, орошая пол восковыми потрохами. По лавке растекается огонь, поглощая всё, что попадается на пути.
Марни бросается к старинной кассе — лишь эта вещь настолько массивна, чтобы разбить окно и проложить путь к спасению. Поднимает её трясущимися от тяжести руками. Механическая начинка позванивает на каждом шагу. Пылающие болью руки угрожают вот-вот выпустить кассу.
Марни собирается с силами и швыряет аппарат в окно. Касса с грохотом рушится на пол, оставив на стекле паутину трещин.
Ликующая Марни поднимает кассу и кидает ещё раз. Исступленный восторг перекрывают боль от капель расплавленного пластика с деревца на витрине.
Завизжав, Марни мечет аппарат в стекло, пронзительно хихикая:
— Свободна! Я...
За спиной у Марни пламя взрывом устремляется в окно. Её сметает огонь, взметнувшийся навстречу новому источнику кислорода и рвущийся к ночному воздуху. Марни падает наземь. Вокруг закручивается воющее пламя, его примитивные звуки сливаются в знакомые фразы: «Et redde pro magica» «Pago per hereditatem».