— А я и не отдаю приказы, Яна, — тихо произнес он, делая шаг ближе. — Но мне не плевать, кто крутится рядом с тобой и с какими манерами твой гость позволяет себе нарушать твои же границы. Ты живешь одна в открытом доме.
Яна замерла. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, уступив место тому же упрямому, колючему огню, который так часто вспыхивал в ее карих глазах.
— Стоп, — она подняла руку, останавливая его. Голос ее стал опасным и низким. — Давай-ка проясним одну вещь прямо сейчас, полковник. Я не твоя тыловая база и не трофей из твоего личного арсенала. Если ко мне приезжают коллеги, друзья или знакомые — это мой выбор, мой круг и моя работа. Мне не нужна твоя ревность под видом заботы. Ты кто мне, Артур? Мужчина, который только что вышел из тяжелого развода и ищет тишины на даче? Или ревнивый командир, решивший, что раз мы пьем чай по вечерам, то я автоматически перешла в твое подчинение?
Ее слова резали точнее любого ножа. Артур замер, чувствуя, как внутри закипает глухая волна протеста, но возразить было нечего. Она била в самую точку. Его собственная боль от предательства Инги и привычка все контролировать сплелись в тугой узел, который он пытался перенести на нее.
— Ты думаешь, мне легко видеть, как возле тебя околачиваются всякие павлины? — глухо выдавил из себя Артур, не отводя от нее взгляда. — После всего дерьма, что осталось позади... Я не умею по-другому, Яна. Для меня забота — это защита.
— А мне не нужна защита ценой моей свободы, Артур! — повысила голос Яна, отступая на шаг назад и скрещивая руки на груди. — Мне нужен мужчина, который доверяет мне так же, как я доверяю ему. Если ты хочешь видеть рядом испуганную девочку, которую нужно запитать за высокий забор от всего мира — ищи другую. Я из другого теста.
Она развернулась на каблуках, подхватила корзину и быстрыми шагами направилась к своему двору. Калитка за ней захлопнулась с сухим, обиженным стуком.
Артур остался один на крыльце. В тишине ночного поселка гулкое биение собственного сердца казалось слишком громким. Он тяжело опустился обратно на скамью, зарыл пальцы в волосы и понял главное: он только что едва не потерял единственного человека, который заставил его почувствовать себя живым.
Глава 12
Вечер выдался тихим, но тяжелым. После дневной стычки с Яной Артур чувствовал себя так, будто вернулся с проигранного тактического учения. Он сидел в гостиной материнского дома перед погасшим камином, механически перебирая старые рыболовные снасти отца, хотя рыбалкой не занимался уже лет десять. Внутри всё скребло от осознания собственной неправоты.
Елена Павловна тихо вошла в комнату, поставила на стол чашку с горячим травяным чаем и опустилась в кресло, напротив. Она наблюдала за сыном молча, с той мудрой, чуть усталой проницательностью, которая дается годами жизни и знанием своего ребенка до последнего вздоха.
— Ты сегодня гремишь инструментами так, будто собираешься заново построить весь поселок, Артур, — негромко произнесла она, забирая из его рук запутавшийся лесковый моток. — А в глазах — та самая штормовая погода, с которой ты обычно возвращался из командировок, когда пытался скрыть от меня ранения.
Артур тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и потер ладонью лицо.
— Мам, я не на задании, — глухо бросил он. — Просто... день выдался паршивый.
— День или ты сам с собой? — мягко, но прямо поинтересовалась Елена Павловна. Она отпила немного чаю и продолжила: — Я же вижу, что происходит у вас с Яной. Соседка наша девочка гордая, с характером. В отца покойного пошла — та еще искра. А ты пытаешься командовать ею так, будто она твой взвод обеспечения.
Артур нахмурился, глядя в чашку.
— Я не командую, мам. Я просто... привык защищать. Когда вокруг летит щепки и рушится жизнь — сначала своя, а потом чужая, — начинаешь инстинктивно выстраивать периметр. Чтобы никто не пострадал.
— Защищать и удерживать в клетке — это разные вещи, сынок, — покачала головой Елена Павловна. Ее голос звучал спокойно, но каждое слово попадало точно в цель. — Ты от Инги бежал потому, что она всю жизнь пряталась за твоей спиной, перекладывая на тебя любые решения, пока не предала. А теперь пытаешься сделать то же самое с Яной — только с другого конца. Ты хочешь оградить ее от всего мира, даже не спросив, нужна ли ей эта ограда. Она ведь свое дело сама подняла, своим умом и трудом живет. Ей не командир нужен рядом, Артур. Ей нужен мужчина, который встанетплечом к плечу, а не перед ней.
Артур замер. Слова матери ударили точнее и больнее любых аргументов Яны. Вся его выверенная годами армейская логика вдруг рассыпалась в прах, обнажив простую истину: он панически боится снова довериться и снова потерять, поэтому пытается контролировать каждый шаг любимого человека.
— А если я не умею по-другому? — тихо спросил он, и в этом вопросе впервые прозвучала вся глубина его внутренней растерянности. — Всю жизнь учили оценивать риски и брать ответственность за чужие жизни на себя.
— Значит, учись заново, — тепло улыбнулась Елена Павловна, накрывая его большую загрубелую ладонь своей морщинистой рукой. — Любовь — это не приказ по части, Артур. Это когда перестаешь бояться показаться слабым. Иди спать. Утро вечера мудренее, а завтра у тебя будет шанс исправить то, что ты сегодня наговорил.
Мать поднялась и вышла из комнаты, оставив сына в тишине. Артур долго смотрел на догорающие угли в камине, чувствуя, как тяжелый камень на душе понемногу отступает, уступая место твердому мужскому решению.
Глава 13
Утро выдалось солнечным, но промозглым. Артур вернулся в министерство с твердым намерением довести ревизию до конца, невзирая на угрозы Зайцева. Однако уже к полудню обстановка накалилась до предела.
Его вызвали в кабинет заместителя министра. Генерал-лейтенант Стругайло — человек старой закалки, обычно державший нейтралитет в аппаратных войнах, — на этот раз встретил Артура ледяным молчанием. На полированном столе перед ним лежала распечатка из интернета.
— Смолов, ты можешь мне объяснить, что это за цирк? — без предисловий начал Воронов, поднимая на него тяжелый взгляд. — Ты взялся за проверки тыловых контрактов, я это поддержал. Но какого черта твое имя начинает всплывать в желтой прессе в таком контексте?
Артур подошел ближе, бросил взгляд на бумагу. На экране монитора, открытом на планшете генерала, красовалась свежая публикация в одном из скандальных Telegram-каналов. Статья была озаглавлена броско и грязно:«Героический тыл полковника Смолова: как новые министерские ревизоры прикрывают семейный бизнес». В тексте с манипуляторной точностью переплетались факты его биографии, недавний развод с Ингой и.. кулинарный блог Яны. Автор статьи на полном серьезе утверждал, что закрытый дачный поселок под Москвой стал «штабом по отмыванию контрактов», а популярный блогер-кулинар якобы используется для прикрытия незаконных финансовых потоков.
Внутри у Артура все обошлось ледяным, тугим узлом. Ярость накатила мгновенно, но внешне он остался абсолютным монолитом.
— Это провокация, товарищ генерал-лейтенант, — голос Артура прозвучал ровно и честно. — Заказной вброс. Цель одна — дискредитировать проверку по вещевым закупкам и оказать на меня давление.
— Мне плевать, чья это провокация, Смолов, пока она бьет только по рядам министерства! — жестко отрезал Стругайло. — Руководство не любит скандалов. Если эта каша заварилась из-за твоих личных связей... решай вопрос немедленно. Иначе я буду вынужден отстранить тебя от проверки до выяснения всех обстоятельств. У тебя есть сутки, чтобы решить вопрос.