Через полчаса к воротам Яны подъехал серебристый кроссовер. Из машины вышел молодой, броский парень в стильном пальто и модных очках — кажется, известный столичный шеф-повар и фуд-блогер Стас, с которым Яна иногда делала совместные коллаборации в сети. Стас появился на участке шумно, с широкой улыбкой, сразу же заключив Яну в излишне вольготные объятия и громко отпуская комплименты по поводу ее внешнего вида.
Артур на секунду замер с шуруповертом в руке. В груди шевельнулась глухая, неприятная волна раздражения.
Он не сводил глаз с соседнего участка. Стас вел себя самоуверенно, слишком часто прикасался к плечу Яны, смеялся шуткам и явно позиционировал себя не просто как коллегу по цеху. Яна отшучивалась, грациозно уходя от лишних касаний, но сам факт присутствия этого павлина на ее территории вызывал у Артура острое желание подойти и популярно объяснить гостю правила хорошего тона.
«С каких это пор тебя волнует, кто у нее в гостях?» — холодно одернул себя Артур, закручивая очередной шуруп с такой силой, что шляпка ушла глубоко в дерево.
Но внутреннее напряжение никуда не делось. Полковник Смолов привык контролировать пространство вокруг себя, а сейчас это пространство предательски трещало по швам от банальной, первобытной ревности, которую он даже не знал, как назвать.
Съемки продолжались еще около часа. Артур больше не смотрел в ту сторону, заставляя себя сосредоточиться на досках, но каждый взрыв смеха со двора Яны отдавался глухим стуком в висках.
Когда кроссовер Стаса наконец взревел мотором и уехал, на участке воцарилась тишина. Артур как раз закончил с последней ступенью, когда калитка скрипнула, и на его дорожку ступила Яна. Она выглядела уставшей, но довольной, хотя в карих глазах прыгали лукавые искорки.
Она остановилась у крыльца, сложив руки на груди, и с улыбкой окинула взглядом новенькие, ровные ступени.
— Смотрю, пока я тут творила кулинарные шедевры, ты ударно трудился на фронте плотницких войск, полковник, — заметила она с легкой хрипотцой в голосе. — Даже ступеньки перестали скрипеть на всю округу. К зиме готов?
Артур выпрямился, вытирая руки о ветошь, и посмотрел на нее сверху вниз. Лицо его оставалось непроницаемым, но в темных глазах плескалась едва сдерживаемая буря.
— Да готов, — коротко бросил он. — И гостям твоим столичным, судя по всему, тоже комфортно подниматься на веранду. Быстро вы с ним спелись.
Яна замерла. На секунду в ее глазах промелькнуло удивление, сменившееся пониманием. Уголки ее губ медленно поползли вверх, превращаясь в лукавую, победную улыбку.
— Ого... — протянула она, делая шаг ближе к крыльцу. — Я правильно понимаю, что наш грозный полковник только что ревниво проследил за съемочным процессом через забор?
Артур нахмурился, чувствуя, что попался в ловушку собственной несдержанности.
— Никто ни за кем не следил, Вершинина. Просто у твоего гостя манеры провинциального актера на гастролях. Шумно и бестолково.
Яна рассмеялась — звонко, открыто, безо всякого ехидства. Она поднялась на одну ступеньку выше, сокращая расстояние между ними, и заглянула ему прямо в глаза.
— Стас — просто коллега, Артур. Он всегда так ведет себя на камеру, это часть его мидийого образа, — тихо сказала она, а затем ее голос стал чуть серьезнее. — Но мне чертовски нравится, что ты даже не пытаешься сделать вид, будто тебе всё равно.
Артур хотел было возразить привычной армейской отговоркой, но вместо этого качнул головой, сдаваясь перед ее проницательным взглядом.
— Иди давай, — мягко проговорил он, касаясь пальцем пряди ее волос, выбившейся из прически. — Остывает твой тыквенный суп. А то прибежит твой шеф-повар обратно.
Яна улыбнулась, прижимаясь щекой к его теплой руке на секунду дольше, чем следовало, и тихо бросила, сбегая со ступеней: — Не прибежит. Я ему сказала, что у меня на участке минное поле и строгий полковник на страже моих границ.
Глава 11
Вечером того же дня в дачном поселке стояла та обманчивая, звенящая тишина, которая бывает только перед заморозками. Артур сидел на крыльце материнского дома с чашкой остывшего чая в руке и смотрел на темнеющий силуэт соседнего участка.
Разговор с Яной днем не шел у него из головы. Ему было непривычно — и оттого вдвойне острее — осознавать, что кто-то может так легко, без страха и лести, подмечать его слабости. Но еще сильнее его царапало другое: осознание собственной нетерпимости. Полковник Смолов привык к тому, что его слово — закон, а пространство вокруг подчинено четким приказам. Попытка перенести этот армейский устав на живую, независимую женщину выглядела нелепо. И от этого раздражение на самого себя только росло.
Калитка у дома Яны скрипнула. Послышались легкие шаги по гравию.
Яна шла от теплицы с небольшой корзиной в руках. Заметив фигуру Артура на крыльце, она остановилась, качнула головой и направилась прямо к нему, не дожидаясь приглашения. На ней была та же клетчатая рубашка, поверх которой был накинут вязаный кардиган.
— Не спится, полковник? — бросила она с порога, прислонившись плечом к деревянному столбу навеса. — Или перевариваешь дневной урок тактики?
Артур поднял на нее глаза. В темноте ее лицо казалось бледным, но контуры губ трогала едва заметная, лукавая усмешка.
— Я ничего не перевариваю, Вершинина, — сухо отозвался он, ставя чашку на перила. — Я делаю свои выводы.
— Ой, только давай без этих министерских формулировок, — беззлобно фыркнула Яна, ставя корзину на ступеньку. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось моё замечание? Так правда глаза колет, Артур. Ты привык командовать батальонами и проверять тылы, но жизнь — это не плац. Здесь приказы не работают.
Артур резко поднялся со скамьи. Расстояние между ними сократилось до минимума. В полумраке его темные глаза смотрели на нее тяжело и прямо, без капли прежней иронии.