Второй шанс для полковника Смолова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 4

Прошел еще один день и Москва встретила Артура привычным ритмом министерских коридоров, гулом совещаний и стопками служебных документов на новом рабочем столе. Новая должность начальника отдела тылового обеспечения требовала не столько боевого опыта, сколько холодного анализа и железобетонной выдержки. Здесь его ценили за то, что он не задавал лишних вопросов системе и умел держать удар.

Первые дни пролетели в суете. Вечером, когда за окном служебного кабинета зажигались фонари Садового кольца, Артур садился в машину и ехал на дачу. Дорога в Подмосковье действовала как успокоительное: загородная темнота, глухой стук колес по асфальту и полная, звенящая тишина заброшенного участка.

В ту среду он вернулся поздно. На скорую руку разогрев ужин в старом материнском доме, Артур вышел на крыльцо с кружкой крепкого чая. В глаза бросилось светлое пятно соседнего двора — у Яны в окне горел мягкий абажур, отбрасывая тени на яблоневые ветки.

Он вспомнил их утреннюю встречу у забора. Колкость про «помятый вид» стерла привычную дистанцию быстрее, чем любые официальные реверансы.

Вернувшись в комнату, Артур открыл ноутбук по рабочим делам, но рука сама вбила в поисковую строку название кулинарного канала Яны, о котором случайно обмолвился Иван во время одного из прежних разговоров. Он ожидал увидеть банальные ролики из разряда «быстрые макароны за пять минут».

Но на экране развернулось другое зрелище.

Яна в простой клетчатой рубашке, с небрежно собранными волосами и легкой усмешкой на губах уверенно орудовала тяжелым ножом на разделочной доске. В кадре не было наигранной блогерской приторности — только четкие движения, глубокий голос с хрипотцой и потрясающая, почти гипнотическая страсть к процессу. Она готовила сложное блюдо из самых простых дачных продуктов, попутно отпуская едкие комментарии в адрес тех, кто считает кулинарию скучной рутиной.

Артур поймал себя на том, что смотрит выпуск за выпуском. На видео перед ним была совсем не та младшая сестра товарища, которую он помнил по редким детским дачным посиделкам. Перед ним жила яркая, упрямая и чертовски уверенная в себе женщина, которая построила свой маленький мир сама и ни у кого не просила разрешения на этот выбор.

Он закрыл крышку ноутбука, откинулся на спинку скрипучего кресла и посмотрел в темное окно, за которым мерцал свет соседнего дома. Впервые за много дней тяжелый узел в груди после предательства Инги чуть ослаб.

Глава 5

К концу недели дачный быт начал обретать подобие уюта, но поводов для раздражения у Артура меньше не становилось. Утром в субботу он решил навести порядок вдоль границы участков — старые кусты дикой малины разрослись так, что почти перекрыли проход к колодцу. Вооружившись садовыми ножницами и тяжелой лопатой, он с мрачной решимостью принялся за дело.

Мысли, как назло, крутились вокруг министерского досье и вчерашнего звонка из кадров. Артур работал с излишним усердием, вкладывая в каждый удар лопаты всю накопившуюся злость на самого себя, на Ингу, на неповоротливую систему. В пылу трудового энтузиазма он слишком резко качнулся назад и с треском обломал деревянный колышек, поддерживающий молодые, только что высаженные кустики базилика и розмарина, которые Яна аккуратно выставила вдоль межи.

Несколько ростков осыпались прямо на сухую землю.

— Ну, мать твою... — пробормотал Артур, застыв с лопатой в руках.

— Военный, а координация хуже, чем у табуретки! — раздался над ухом едкий, полный праведного гнева голос.

Яна стояла на своем крыльце с чашкой кофе в руке, в старом шерстяном кардигане поверх футболки, и смотрела на место происшествия взглядом прокурора, обнаружившего труп на месте преступления. Через секунду она уже решительно шагала по траве, гневно сверкая глазами.

— Ты специально это делаешь, Смолов? — Яна подлетела к грядке, бережно поднимая сломанный колышек и стряхивая землю с испуганных листочков. — Мой французский базилик! Я его три недели выхаживала из семян! Тебе мало разрушений на службе, ты решил устроить спецоперацию против моих пряностей?

Артур выпрямился, опершись на черенок лопаты, и чувствовал себя, как курсант, пойманный на построении с расстегнутой пуговицей. Привычное желание ощетиниться или отмахнуться почему-то застряло в горле. В ее словах не было истерики — была чистая, живая ярость человека, чей труд только что растоптали армейским сапогом.

— Прости, — неожиданно даже для самого себя произнес Артур. Голос прозвучал глухо. — Я не рассчитал амплитуду. Могу купить новые семена. Или выкопать траншею в другом месте.

Яна замерла, уже собравшаяся выдать новую порцию сатирических аргументов. Она подняла на него глаза, в которых гнев медленно сменялся удивлением. Она явно ждала от полковника привычной сухости или попытки перевести всё в шутку, но не такого простого, лишенного погон и гордыни признания вины.

— Деньги и траншеи тут не помогут, полковник, — уже тише, но всё еще с вызовом сказала она, аккуратно поправляя стебельки. — Тут нужен прямой угол зрения и элементарное уважение к чужому пространству. Ты же не орешь на свои чертежи в министерстве, когда они не сходятся? Вот и к моим грядкам относись с тем же пиететом.

Артур качнул головой, и уголки его губ дернулись в подобие улыбки.

— Принято. Координаты скорректирую.

Яна выпрямилась, отряхнула ладони о джинсы и критически оглядела его испачканную землей куртку и запыленное лицо. Воинственный настрой окончательно испарился, уступив место привычной ироничной наблюдательности.

— Ладно, катастрофа масштаба вселенной отменяется, — вздохнула она. — Раз уж ты всё равно испортил утро мне и своему расписанию, придется искушать вину. У меня на веранде как раз остывает свежий пирог с яблоками и корицей, а в термосе — нормальный заварной чай, а не та солома, которую ты завариваешь в пакетиках. Шагом марш за стол, пока я не передумала.

Она развернулась и пошла к своему дому, не оглядываясь, но точно знала, что он пойдет следом.

Артур молча бросил лопату у сарая, вымыл руки под рукомойником и поднялся на соседскую веранду. Здесь пахло деревом, корицей, свежи сваренным чаем и тем неуловимым домашним теплом, по которому он подсознательно тосковал все эти годы бесконечных командировок.

Они сели за деревянный стол. Первые несколько минут прошли в молчании, но это было уже не то давящее молчание одиночества, а легкое, звенящее пространство.

— Слушай, — нарушил тишину Артур, отпивая обжигающий чай из глиняной кружки. — А почему ты здесь? В твоем возрасте блогеры обычно штурмуют Патриаршие или снимают сторис в Дубае. А ты ковыряешься в земле с базиликом и отчитываешь отставных полковников.