Ощущается это как ясность. Является отступлением, переодетым в ясность.
Причина проста и уже разбиралась: в первом режиме горизонт схлопывается, а середина это состояние с повышенной тревогой по вполне объективным основаниям. Решение, принятое из схлопнутого горизонта, всегда выбирает знакомое и безопасное, а потом снабжается разумным обоснованием.
Поэтому действует то же правило, которым пользуются в отношении ночных мыслей. То, что придумано в три часа ночи, не решается в три часа ночи. Дожили до утра, посмотрели снова.
В середине это звучит так: цель не пересматривается, пока вы в середине. Пересмотреть её можно потом, спокойно, и если она к тому времени всё ещё будет казаться ненужной, вы её отпустите, ничего не потеряв.
Пять вещей, все скучные и все работающие. Держите три опорные точки. Одно время подъёма, свет в первой половине дня, точка остановки вечером. В середине они важнее, чем в любой другой период, потому что всё остальное потеряло форму, и суткам нужен хоть какой-то каркас.
Сократите практику, но не бросайте. Если полная процедура не идёт, оставьте одну сессию и возвращения. Это тот случай, для которого в двадцать седьмой главе описан порядок сокращения. Бросить полностью означает убрать единственное, что сейчас работает на вас.
Уменьшите количество открытых вопросов в других местах. Середина сама по себе занимает большой канал. Закройте, что закрывается: мелкие дела, невыясненные разговоры, отложенные звонки. Не ради порядка, а ради того, чтобы освободить мощность.
Не объявляйте ничего окружающим.
Мы говорили об этом в главе про среду. Объяснение своего положения посторонним требует формулировок, которых у вас пока нет, и вы либо соврёте, либо получите чужие советы вернуться.
Ждите не результата, а следующей доски.
Это важнейшее. В середине результата не будет, его там не предусмотрено. А следующая доска будет, и ждать надо именно её: мелкое, дешёвое, требующее небольшого шага.
Честный ответ: по-разному, и заранее сказать нельзя.
Могу сказать другое, более полезное. Середина заканчивается не прибытием на другой берег и вообще не выглядит как окончание. Она заканчивается тем, что туман редеет на одну доску вперёд.
То есть однажды вы обнаруживаете, что снова понимаете, что делать дальше. Не всё, а следующий шаг. И этого оказывается достаточно, потому что дальше начинается движение, а движущемуся человеку середина не мешает.
Поэтому не ждите момента, когда всё станет ясно. Ждите момента, когда станет ясно одно.
Страх понятный, и на него есть простой ответ. Застревают не в середине, застревают в неподвижности. Это разные вещи.
Человек, который продолжает делать мелкие дешёвые шаги, по определению не стоит на месте, даже если не видит продвижения. Каждый шаг помещает его в новый набор обстоятельств, и рано или поздно в этом наборе оказывается то, чего не было в прежних.
Застревает тот, кто перестал делать шаги и стал ждать ясности. Ясность не приходит к стоящему, она появляется как побочный продукт движения, и вот здесь действительно можно провести годы.
Простой критерий: если за последнюю неделю вы сделали хотя бы один небольшой шаг, который поместил вас туда, где вы раньше не были, вы не застряли, что бы вы при этом ни чувствовали.
Одно упражнение, и делать его стоит именно в тот момент, когда потянуло назад.
Возьмите лист и ответьте письменно на два вопроса.
Первый: что конкретно я сделал неправильно?
Не общие слова, а конкретное решение с датой.
Второй: куда именно я хочу вернуться и что там будет через год?
Тоже конкретно.
На первом вопросе большинство людей останавливается, потому что назвать нечего. На втором обнаруживается, что возвращаться надо в положение, которое их уже не устраивало, и через год оно будет устраивать ещё меньше.
Двух этих ответов обычно достаточно, чтобы желание развернуться прошло само, без всякой борьбы с собой.
Следующая глава про то, как понять, на какую доску вставать, когда их несколько, и как отличить отклик от суеты.
Глава 45. Идти на отклик
В прошлых главах я говорил: не толкуйте, а откликайтесь, и ждите не результата, а следующей доски.