— Все так, они — легенды. Только власти и религия пытаются стереть память о них. Даже в нашей Палате знаний не осталось книг, где говорилось бы о них. Эти книги просто уничтожили.
— Зачем? Ведь они уже — часть истории, и к тому же они боролись с существами, которые вредили людям.
— Все так, но, как говорится, рыба гниет с головы. Император, как и его предшественники, не хочет быть уязвимым перед своим народом, а маги — это мощь. Именно поэтому даже теперь быть магом или иметь к ним хоть какое-то отношение — опасно.
— Магов убивают? — напрягся я.
— Открыто не убивают и никаких законов против них нет. Но, как только маг открыто говорит о себе и проявляется, с ним начинают происходить нехорошие вещи: увольняют с работы, выгоняют со службы, случаются нападения, грабежи. В общем, как всем понятно, охота на них продолжается и добром никогда не заканчивается.
— Но ведь вы, как потомок Хранителя, тоже маг, — я внимательно посмотрел на него.
Мужчина заметно напрягся и даже побледнел.
— Об этом никто не знает, и я вас прошу никому не говорить. Я так увлекся рассказом о Хранителях, что потерял бдительность.
— Можете не волноваться, от меня никто ничего не узнает, — я поднялся и протянул ему руку. — Спасибо за то, что уделили мне время. Я рад был пообщаться с вами.
— Если вам понадобится еще какая-нибудь информация, я с радостью поделюсь всем, что знаю. И, кстати, Степан, из нас двоих не один я — маг, ведь вы победили магического зверя, которого обычный человек не может убить, — лукаво улыбнулся он.
— Все так, — кивнул я, улыбнулся в ответ и двинулся к выходу.
Ну, вот и еще одна тайна этого мира открылась для меня.
Кирилл Иванченко исправно ходил на работу в академию, выполняя все, что от него требовалось: подметал и мыл полы, протирал подоконники, натирал зеркала, опустошал мусорные корзины, счищал птичий помет с широкого крыльца. В первый день эта работа казалась ему унизительной, но вскоре он понял, что в этом городе нет ни одного знакомого, который насмехался бы над ним. К тому же он умел делать все, ведь матушка, проработавшая всю жизнь в господском доме служанкой, не раз брала его с собой и многому научила. Именно поэтому уже на второй день работы заведующий хозяйственной частью похвалил его за расторопность и усердие.
Отправив заказным письмом первую статью, он тут же принялся придумывать следующую. Он решил выбрать для всех статей про Устинова саркастический стиль повествования, чтобы сделать из героя посмешище. Скоро все забудут о достижениях горе-знахаря и будут знать только о его промахах и неудачах. Именно поэтому Иванченко с нетерпением ждал следующего экзамена и очень хотел, чтобы Устинов на нем провалился. Однако также он осознавал, что если знахарь не поступит, то может исчезнуть, уйти в неизвестном направлении, и тогда придется снова его искать, поэтому испытывал двоякое чувство. В конце концов он решил, что пусть будет так, как суждено, а он, в свою очередь, будет делать все, чтобы «закопать» репутацию человека, из-за которого столько всего пережил.
Прибравшись в вестибюле, он переоделся и вышел на улицу. Время было уже полуденное, поэтому намеревался купить чего-нибудь в ближайшей лавке и пойти домой, но тут он снова заметил того извозчика, на которого уже ранее обратил внимание. Что-то в нем настораживало. Мужчина неизменно крутился вокруг академии, иногда заходил внутрь и прохаживался по первому этажу, стараясь заглянуть в помещения. И, что немаловажно, нигде не было видно его повозки. Создавалось ощущение, что он кого-то высматривает.
Кирилл решил никому не говорить о своих подозрениях, но понаблюдать за ним. Быть может, это вовсе не извозчик, а шпион, который следит за ректором. Если так, то за ценную информацию Иванченко могут поощрить деньгами. Он подумал, что можно сначала продать лже-извозчику информацию о ректоре, а потом ректору рассказать об извозчике. Тогда получится обогатиться с двух сторон.
Кирилл сделал вид, что не обращает внимания на извозчика, и прошел мимо скамьи, на которой тот сидел и изображал, что читает газету. Мельком взглянув на него, чтобы получше запомнить, успел разглядеть лишь глаза. Холодные, злые глаза, от которых мороз побежал по спине.
— Точно не извозчик, — еле слышно сказал Иванченко, спешно удаляясь от мужчины.
Я вернулся домой и остаток дня провел за книгами. Завтра утром экзамен по литературе, к которому, по моему мнению, невозможно подготовиться за короткий срок, но я все же старался, применяя различные руны, чтобы улучшить запоминание и повысить продуктивность мозга.
— Степа, тебе телеграмму принесли, — после стука в дверях показалась голова Анатолия Ренатовича.
Я вмиг вскочил на ноги, быстро подошел к нему и забрал конверт. Телеграмма была от Ильи: «Базаров в отъезде. Про Полину ничего не удалось выяснить. Алевтина здорова».
Ну вот, опять неизвестность. Ладно, все равно мне пока нечем похвастаться, да и отвлекать Полину от ее экзаменов не стоит.
Я продолжил читать роман, который на этот раз мне понравился, и я уже дошел до пятой главы. Зачитавшись, не заметил, как наступил вечер. Оторвался от книги, только когда в дверь постучали.
— Степа, а ты чего до сих пор валяешься? — удивился лекарь, завязывая на шею шелковый платок. — Забыл, что нас сегодня на ужин пригласили в честь рождения маленького Степана?
— Забыл, — честно признался я и посмотрел на часы — семь. — Только ведь с пустыми руками негоже идти, лавки еще работают?
— Не думай об этом, — махнул он рукой. — У меня полные закрома всякого добра, которое благодарные пациенты надарили. Подниму с подвала какую-нибудь бутылку вина.
Он исчез за дверью, а я переоделся, причесался и спустился. Вера тоже нарядилась и даже ленты в волосы заплела. Анатолий Ренатович, как и говорил, поднял с подвала двухлитровую бутыль вина.
— Вот, нашел, — похвастался он и прочитал этикетку. — Из самой Германии привезли.
— Кто? — спросила Вера.
— Уж и не вспомню. Через меня столько людей проходит, что даже на лицо не запоминаю. Особенно когда на поездах работаю. Только наших деревенских знаю как облупленных, и когда Захар жалуется, что у него живот болит после грибов, я точно знаю, что не грибы он ел, а пил свою брагу, — усмехнулся лекарь.