— У тебя минус шесть! Там, наверное, полглаза придется срезать!
— Ничего мне не будут срезать.
Я вспоминаю объяснения врача и добавляю:
— Лазер изменит форму роговицы.
— Тем более! А если ослепнешь?
— Не ослепну.
— Врач это гарантировал?
— Он сказал, что гарантий на сто процентов не бывает.
— Вот видишь!
— Мама, осложнения бывают после любой операции.
— Это она все⁈ Твоя начальница снова придумала тебе новые изуверства⁈ Теперь она не хочет в своей приемной видеть мужчину в очках⁈
— Нет, конечно, мама! Ей все равно, ношу ли я очки, или нет.
— Тем более, сынок. Ты и так прекрасно выглядишь в очках. Тебе они очень идут.
— Они уменьшают мои глаза.
— Ничего они не уменьшают.
— Мама, у меня минус шесть. Конечно, уменьшают.
— Я никогда не замечала.
Конечно, ведь она моя мать. Она не замечает даже очевидного, если это очевидное относится ко мне.
Спорить бесполезно. Я просто сообщаю дату и прошу поехать со мной.
Утром перед операцией я просыпаюсь раньше будильника. Есть не хочется, но заставляю себя проглотить пару бутербродов и выпить чай. Несколько раз проверяю документы, результаты анализов и рекомендации врача.
В клинике мне снова проверяют зрение. Врач сравнивает показатели с предыдущими, осматривает глаза и спрашивает:
— Самочувствие нормальное?
— Пока да.
— Не болели в последние дни?
— Нет.
— Волнуетесь?
— Нет.
Мама, сидящая рядом, возмущенно фыркает.
— Он с утра три раза в туалет сходил.
— Мама!