— А что такого? Врач должен знать правду.
Перед операцией мне еще раз объясняют, что будет происходить. Нужно лежать спокойно, смотреть на светящуюся точку и выполнять команды хирурга. Морганию помешает специальный векорасширитель.
От слова «векорасширитель» мне становится дурно.
— А если я отведу глаз? — спрашиваю я.
— Система отслеживает движения глаза. Если вы слишком сильно сместите взгляд, воздействие остановится.
— А если я чихну?
— Постарайтесь не чихать.
Мне дают одноразовую одежду и шапочку. Я переодеваюсь и снимаю очки.
Операционная сразу исчезает.
Я вижу только большие белые пятна от ламп и темный силуэт медсестры.
— Держитесь за мою руку, — говорит она.
Обычно я не люблю, когда меня водят как слепого, но сейчас спорить глупо. С минусом шесть я даже не могу понять, где заканчивается проход и начинается операционный стол.
Я ложусь. Сердце колотится так сильно, мне снова становится дурно.
Но я уже знаю, зачем я здесь. Все ради нее. Ради Каролины.
— Григорий, смотрите прямо на зеленую точку, — говорит хирург. — Не двигайте головой.
— Я ее вижу.
— Хорошо.
Мне так страшно, что в кабинете у стоматолога были еще цветочки. У косметолога и подавно.
Веки фиксируют. Это неприятно, но не больно. Я пытаюсь моргнуть и не могу. От этого становится страшнее, чем от самого лазера.
— Боли быть не должно, — говорит хирург. — Может появиться чувство давления. Если что-то беспокоит, скажите.
Я дышать не могу, не то что говорить. Я смотрю на зеленое пятно.
Оно расплывается, исчезает и снова появляется.
Это все ради нее. Ради Каролины.
На несколько секунд зрение темнеет. Я чувствую давление и слышу ровный голос врача:
— Все идет хорошо. Не двигайтесь. Осталось совсем немного.
Потом включается лазер. Раздаются быстрые щелчки, появляется странный запах. Я мгновенно думаю, что это горит мой глаз.
— Что это за запах?
— Все нормально, Григорий. Продолжайте смотреть на точку.
Я повторяю про себя одно и то же.
Все ради нее. Ради Каролины.