— Анди, пожалуйста, не плачь. Ты ускользнула из моих рук, но все это время я мечтал, как смогу обнять тебя снова. Ты же не лишишь меня заветной мечты?
Когда его губы прижались к моей шее, глаза закрылись сами собой. Я шумно выдохнула, откинув голову на мужское плечо. Ну конечно! Теперь все встало на свои места. Вот почему я без оглядки доверилась незнакомцу в темном переулке. Вот почему смогла с ним шутить и подпустила ближе к себе. Сколько бы раз ни изменяли судьбу, Гойта я продолжала помнить сердцем, даже если голова очищалась от мыслей о нем. Будь он странным мужчиной в забавном костюме, будь он капитаном космического корабля — я все равно доверяла ему так, как никому другому на свете. Развернувшись в кольце его рук и обхватив ладонями лицо, я посмотрела в затуманенные страстью глаза:
— А ты знаешь, что мы двадцать пять раз находили дорогу друг к другу?
На миг выражение в глазах Гойта приобрело осмысленность, а затем он перехватил меня за шею и резко прижал к себе. Накрыв мои губы своими, он с силой втянул нижнюю, так, что я застонала, и это сорвало последние тормоза, которые только могли быть между нами. Вторая его рука оказалась на моей талии, вжимая в тело мужа так, словно он уже сейчас хотел сделать нас единым целым. Как только мои руки оказались у него на шее, а сама я отчаянно стала отвечать на его поцелуи, Гойт переместился к поясу халата и начал судорожно развязывать узел. Ощутив его ладони на своей разгоряченной после душа коже, я со стоном набрала воздуха в грудь, отчего та поднялась и тут же завладела вниманием мужа. Я только успела стянуть с него футболку, как тут же выгнулась от волны затопившего тело наслаждения, стоило Гойту прикоснуться к особенно чувствительным участкам кожи. А затем началось безумие, во время которого одежды на нас не осталось.
Я упала на не застеленные с утра простыни, а Гойт, удерживаясь на вытянутых руках, оказался сверху. Он снова атаковал мои губы, и я с готовностью подстроилась под его уверенные движения. Когда он отстранился, подхватив меня под ягодицы, я обернулась вокруг него.
Затем последовал мощный толчок, от которого я снова выгнулась, прикрыв глаза. Гойт замер, ожидая, когда я приду в себя. Когда я вернулась в реальность, то встретилась с его пылающим взглядом. Он медленно склонился надо мной и легко поцеловал. Но этого оказалось мало, и я нетерпеливо дернулась под ним.
Правильно поняв мои мысли, муж начал двигаться — глубоко, ритмично, умопомрачительно. С каждым его приближением я теряла голову все больше и больше, а с каждым отдалением ждала новой встречи. Его глаза горели, дыхание стало рваным и поверхностным, и я чувствовала себя не лучше. Внутри нарастало напряжение, на глазах выступили слезы, а затем Гойт ускорился, и терпеть больше не осталось сил.
Со всхлипом я почувствовала, как душа покидает тело, а навалившаяся сверху тяжесть мужа завершила состояние полного блаженства. Где-то в волосах запутался его шумный вздох, и меня поцеловали в плечо, а затем сменили положение, чтобы я оказалась сверху на Гойте. Так мы и затихли, не в силах произнести ни слова. Кажется, наш брак только что состоялся окончательно.
— Меня терзают смутные сомнения, что ни в одну из двадцати пяти попыток с нами подобного не происходило, — наконец довольно выдал Гойт.
Я приподнялась на его груди, хитро улыбнувшись, и поцеловала теплую ключицу.
— Даже близко не стояло, — уверила его я.
— Знала бы ты, как это было тяжело: по ночам видеть сны о тебе в своей постели, а в реальности позволять себе только объятия, чтобы окончательно не спугнуть, — признался Гойт, и я сглотнула.
— И ты тоже?
— И ты? — Зрачки мужа расширились, а затем он прижал меня к груди и рассмеялся. — Ох уж эта правдоподобность реальности. Она чуть не свела меня с ума.
— Я люблю тебя, Гойт, — тихо призналась я, выводя на его коже витиеватые узоры.
— Я тоже тебя люблю, милая, — отозвался муж, нежно погладив мою спину.
Я заворочалась, как довольная кошка. Не хватало только начать мурлыкать в его объятиях.
— Снаружи подозрительно тихо, — заметила я.
— Декс, думаю, решит устроить себе внеурочное дежурство. — Грудь Гойта дрогнула от прорывающегося смеха. — Это ведь он до последнего момента не давал мне прийти к тебе, чтобы узнать все про Макса. Чудовищная хладнокровность. Дилика вполне справится с ролью его совести.
— Да? — безмятежно улыбнулась я. — Тогда давай полежим тут еще немножко, а?
Гойт не имел ничего против.
Позднее, когда мысли пришли в порядок настолько, что я смогла связно рассуждать, я коротко пересказала мужу разговор с Максом.
— Он сказал, что не знает, почему мы с тобой продолжаем встречаться снова и снова, — устроившись рядом с Гойтом и используя его плечо в качестве подушки, закончила я.
— Вроде бы эти Потребители умные, но до конца нашу природу все равно не поймут, — в голосе мужа слышалась добрая насмешка, и я повернула голову, чтобы подтвердить свои догадки.
— А что с нашей природой не так?
— В общем-то, ничего. — Муж с любовью посмотрел на меня, а затем кончик его пальца легко коснулся моего носа. — Но разве тебе не кажется, что если люди встречаются вновь и вновь, то это судьба?
— Судьба? — Я попробовала это слово на вкус, словно пытаясь понять, подходит ли оно нам с Гойтом. — Ты знаешь, как мы встретились в одной из реальностей, которую затерли?
— Не-а. — Ладонь Гойта переместилась к моей скуле. — Но ты же расскажешь, да?
— Я была знаменитой певицей. И однажды ты услышал меня. И мы снова притянулись. Пожалуй, да. Я бы могла сказать, что это судьба.
— Ты умеешь петь? — удивился Гойт.