Внезапно меня рывком вытащили на поверхность и прижали к груди. Ничего не понимая, я только успела вдохнуть родной запах кожи на куртке мужа. Затем реальность померкла — Гойт активировал телепорт.
Я мелко дрожала, прижатая к Гойту, и цеплялась за него, словно за последнее свое спасение. Пальцы одеревенели настолько, что оторвать их от кожаной куртки казалось невозможным. В голове звучали последние слова Макса, и я еще крепче обнимала мужа. Нет, только не сейчас. Если отпущу…
— Анди, — он попытался меня успокоить, — все хорошо.
— Н-н-нет, Гойт, пожалуйста, не уходи! — Голос сорвался, к горлу подступили слезы отчаяния.
Муж выругался, не забыв упомянуть желание Декса услышать разговор с Максом до конца. Потом мрачно пообещал:
— Вернется — заставлю просить у тебя прощения. Экспериментатор нашелся.
— Гойт, он не вернется! — простонала я. — Макс отправился в прошлое — снова менять реальность. Он чудовище. Он хочет отвезти меня к Потребителям! Мы с тобой опять расстанемся.
— Опять? — переспросил муж, но тему решил не развивать, и я почувствовала его успокаивающее поглаживание по спине через одежду. — Успокойся. Правда, успокойся. Его давно перехватили люди Виктора. В кафе была не только наша группа. Макс нам больше не угрожает. Реальностей не станет больше. Никогда.
Смысл его слов дошел до меня не сразу. Затем я резко вскинула голову, тяжело дыша, не в силах поверить, что кошмар по имени Макс не сможет осуществить задуманное. Отстранилась от Гойта, не прерывая объятия. Муж смотрел на меня с легкой улыбкой, и спокойная небесная даль словно говорила: он гордится тем, как я смогла пережить этот ужас. Я рванулась вперед с одним только желанием: снова ощутить на своих губах вкус Гойта. Именно они в эту минуту казались мне оплотом здравого смысла, который не даст окончательно сойти с ума. Муж ответил сразу же: исступленно, страстно. Кажется, даже в наши самые горячие минуты такого не происходило. Может быть, сказалась напряженность ситуации, может быть, слова Макса наконец-то расставили все по своим местам. Пусть я и не до конца понимала, как он смог провернуть махинацию с двадцатью четырьмя реальностями.
Зато я поняла, почему так быстро смогла довериться Гойту. Мы ведь встречались не впервые. И сам Макс признавал, что некоторые воспоминания из прошлых реальностей, так или иначе, отразятся на этой. Я полюбила мужа еще больше. Ведь сейчас, по сути, мы наконец-то достигли того, от чего так усиленно «оберегал» нас Макс.
— Забери меня отсюда, — тихо попросила я, изнывая под руками мужа, крепко прижимающими меня к себе.
Гойт, кивнув, подхватил меня на руки, избавляя от перспективы ковылять до каюты на сломанных шпильках. Я поморщилась — дали о себе знать ссадины на руках и животе, которые я получила, когда падала под асфальт. Их точно стоило промыть. И одежду придется выкинуть. Все пришло в негодность.
На «Исходе-13» он отпустил меня в душ, спросив перед этим, не нужна ли помощь. Мотнув головой, я прошмыгнула в спальню, прихватив с собой халат, и отправилась мыться. Несколько раз пришлось подавить шипение: я поцарапалась обломками асфальта, и рассеченными оказались оба локтя. Еще беспокоил ноющий бок, но, в конце концов, я пришла к выводу, что это ушиб и ничего больше. К тому же и здесь на помощь пришло знание Механиков. У нас имелся запас особых средств, которые ускоряли регенерацию тканей и органов. Одним из таких я щедро намазала бок перед тем, как пойти мыться. Пяти минут хватило для облегчения боли, а затем теплые струи воды сделали свое дело и расслабили мышцы. Халат я надевала, будучи уже обновленным человеком.
Мужу мой смущенный и растрепанный вид явно понравился. Он уже успел снять куртку и теперь сидел в своем любимом кресле, держа в руках загадочный ключ. При виде меня он стремительно поднялся, подошел к тайной комнате и вставил ключ в замочную скважину, повернув три раза. Затем он перевел взгляд на меня и протянул руку:
— Пойдем, я покажу тебе то, что ты еще не видела.
Дверь скрипнула, и Гойт зажег свет внутри. Я продолжала стоять на месте, разглядывая узкую полоску картин, которые виднелись между косяком и дверью. Гойт начал что-то искать среди них. Заметив, что я не решаюсь зайти, он выглянул наружу:
— Боишься?
В его словах скользила легкая ирония, а лукавая улыбка была полна обаяния. Я шагнула навстречу и вложила руку в его протянутую ладонь.
— Постой здесь. Я почти нашел ее, — произнес Гойт, отстраняясь и вновь погружаясь в поиски среди рамок, которые стояли на полу.
— Кого?
— Картину. Самую первую после переселения сюда, Анди, — рассеянно ответил он. Затем выпрямился и озабоченно осмотрел помещение. — Пять лет прошло… Где же я ее спрятал?
Я предпочла промолчать, предоставив художнику самому разыскивать свое творение, и его усилия не были напрасными.
— Вспомнил! — наконец воскликнул он, выудив из дальнего угла мастерской потертый альбом с большими листами. — Вот она. Моя самая большая тайна.
Он раскрыл альбом на нужной странице, а затем, сложив пополам, устроил на мольберте. Я сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть карандашный портрет, и в душе что-то оборвалось. Гойт отошел в сторону, а мои глаза приросли к изображению на листе.
— Ты видела незаконченные работы, — раздался спокойный голос над моим ухом. Я не вздрогнула от неожиданности — так сильно была поглощена видом главной картины. — Все потому, что женщина, которую я пытался на них изобразить, словно исчезла из моей памяти. Я помнил запах, ощущение ее мягкой кожи под своими пальцами, но лицо как будто намеренно стерли. Я успел изобразить эту женщину полностью лишь однажды, в свой первый день на «Исходе-13». Тогда я избороздил весь корабль в поисках листа и карандаша и, как мог, нарисовал ее.
Та, о которой он говорил, сидела в профиль и задумчиво разглядывала вид за окном. Она сложила руки в замок, устроив локти на краешке обеденного стола. Я помнила эту картину.
— Я встретил ее в ресторане в один из самых счастливых моментов своей жизни. Друг предложил заняться росписью своего кафе, и это был тот случай, когда финансовое удовлетворение было не меньшим, чем предвкушение от будущей деятельности. Мы немного выпили, и я принялся блуждать взглядом по залу. Эта женщина показалась мне ангелом на фоне скрывающегося солнца. Сначала она сидела вместе с мужчиной, которого мне было не видно, затем покинула его, забыв захватить сумочку, и я понадеялся, что она еще вернется. Но ее все не было, и я вышел наружу. Дождь как раз прекратился, женщины нигде не было, и я зашел в ближайший переулок. Там-то я ее и обнаружил.
Гойт положил руки на мои плечи, стоя сзади, и даже сквозь пушистый халат я почувствовала исходящее от них тепло.
— Знаешь, каково это — очутиться на незнакомом космическом корабле после того, как держал в руках желанное и трепещущее тело? Я пытался вспомнить то, как она дрожала в моих руках от страсти — и не смог. Никогда после этого, ни при каких обстоятельствах я не смог повторить того блаженства, которое подарила мне она.
Мои плечи задрожали от сдерживаемых эмоций. Гойт сильнее прижал меня к своей груди и прошептал: