Манчжурский хват 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Трое — русскому, — сказал Павел. — За русским японское серебро, не меньше последней ставки японца, и он его принесёт. Месть за девяносто четвёртый Купец берёт в счёт процентов. Японец уезжает живым и первым, своё серебро он может забрать.

Человек Купца взял троих за плечи и переставил обратно, к самому выходу на овраг.

Толмач перевёл Мори. Мори встал так резко, что скамья под ним опрокинулась, и рявкнул что-то толмачу, а тот замешкался с переводом — и Мори хлестнул его перчаткой по лицу, наотмашь, не глядя. Толмач поклонился и перевёл. Купец ответил одним словом — даже без Павла было понятно, что таким словом разговор кончают. Мори сгрёб серебро обратно в мешочки, потом подошёл к моей чашке, взял её и медленно вылил чай мне под ноги, на утоптанную землю двора, а чашку поставил на стол вверх дном. Поклонился Купцу коротко, по-военному, и пошёл к коновязи.

Купец проводил его взглядом и что-то сказал. Павел помедлил.

— Под его крышей вы гости. За частоколом — уже нет. Это он говорит обоим.

Японцы уехали в широкие ворота, конные, а человек Купца перерезал верёвки на руках Сучкова, работника и мальчишки. Лю Шэн обнял племянника и что-то зашептал ему, держа за голову обеими руками, но мальчишка стоял деревянный и не плакал. Сучков растирал запястья и смотрел на меня так, будто ещё не решил, верить ли.

— Михаил Викторович… А Савелий как? Машина?

— Машина на месте. Савелий тоже. Ругается.

— Это хорошо, — сказал Сучков и вдруг улыбнулся. — Раз ругается, значит, живой.

Салов стоял у выхода к оврагу — солдат как солдат, только грязнее прочих: лицо в пыли, шея в разводах, рубаху хоть отжимай. Он полез за пазуху, вынул тряпицу и развернул, а там лежал кусок жёлтого мыла с обколотыми углами. Салов понюхал его и завернул обратно.

— Берегу, ваше благородие, — сказал он, заметив, что я смотрю. — Домой писать надо, а грязным домой не пишут. Там, в овраге, ручей есть. Дозволите — я мигом.

— На Каменном. В бочке. Тут не место.

— Слушаюсь, — сказал он и спрятал мыло.

Крылов подошёл ко мне вплотную.

— Японец конный. Мы пешком. С этими.

— Знаю. Пошли двоих вперёд, по левому краю. Остальные по дну, кучно.

— Есть.

Мы вышли за частокол на тропу к оврагу, и крыша Купца кончилась.

Овраг начинался сразу за частоколом — глубокий, с крутыми глинистыми стенками, поросшими кустарником, а наверху, по обоим краям, стоял гаолян, тень от него ложилась на дно. Между камнями бормотал ручей, тропа шла вдоль воды, петляла и ныряла под нависшие пласты глины. Место было хорошее, чтобы прикрыть отход, и ещё лучше, чтобы никого из него не выпустить: в той жизни я видел такие выемки на горных перегонах и всякий раз радовался, что по ним ходят поезда, а не люди.

Двое крыловских полезли по левому склону наверх, цепляясь за корни. Лезли медленно: глина осыпалась под сапогами, корни рвались. Остальные шли по дну кучей, потому что по-другому с этими тремя не выходило. Работник Лю спотыкался на каждом камне, племянник шёл, как во сне, глядя себе под ноги, а Сучков держался возле меня и всё оглядывался назад, на лагерь.

— Ваше благородие, — сказал Салов, поравнявшись со мной. — Вон он, ручей. Я бы мигом.

— Сказано: на Каменном.

— Так на Каменном бочка одна, а нас много, до ночи очереди не дождёшься. — Он вздохнул. — Тогда уж я первым. Раз начальство разрешило.

— Разрешило. Первым.

Японец уехал конным и первым. По уму надо было встать, подождать, пока крыловские выберутся на край и пройдут вперёд, а уж потом вести этих троих. Но стоять на дне оврага с полуживыми людьми, когда крыша Купца за спиной уже кончилась, а до своих ещё идти и идти, тоже было не по уму. Я выбрал идти.

Первый выстрел ударил с правого края, сверху. Пуля шлёпнула в глину у моей головы и сыпанула мне за ворот мокрыми комьями, а следом ударили второй и третий, уже залпом. Работник Лю вскрикнул и упал на четвереньки — не ранен, споткнулся. Оба наших, что лезли наверх, съехали по склону к ручью, обдирая руки, и залегли за камнями. Я выхватил револьвер — в плече полоснуло так, что потемнело в глазах.

— Ложись! К стене!

Стрелять было некуда. Японцы били сверху, из гаоляна, видно было только стебли да короткие вспышки. Левый склон, под которым мы шли, был открытый, его с правого края простреливали насквозь, а правый, откуда били, поднимался почти отвесно, и до него надо было ещё добежать через ручей.

— Ваше благородие. — Крылов лежал за валуном шагах в десяти впереди и говорил тихо, будто в церкви. — Под правую стену, пожалуйста. Там нависает. Сверху не видно.

— Сучков! Павел! Лю Шэн! Через ручей, под глину! По одному! Пошёл!