— Я подумаю, — вздохнул я.
— Спасибо! Вот видишь, — просияла Светка и мстительно продемонстрировала Маринке кончик своего длинного языка. — Андрей больше на нас не сердится!
— Сержусь, но уже меньше, — поправил я, допил в несколько глотков чай и глянул на часы. — Ко скольки мне нужно быть на заводе, Марин?
— В любое время. Тебя там уже ждут. Я сказала, что ты подъедешь, как только сможешь.
— Хорошо. Тогда я схожу в душ и сразу поеду к ним. И давайте вы двое только без приключений сегодня. Дайте мне хотя бы один день передохнуть, — строго глянул я на девушек.
— Хорошо… — одновременно буркнули две блондинки, виновато спрятав от меня свои бесстыжие глаза.
Я удовлетворённо кивнул, поднялся из-за стола, взял в шкафу мыло, полотенце, чистую майку и двинулся в душевую…
Из общаги я вышел около восьми. Прихватил с собой Тумана, ещё раз обошёл свой многострадальный служебный автомобиль и внимательно оглядел его на этот раз уже при свете дня. Повздыхал немного, мысленно придумал парочку изощрённых и не самых приятных наказаний для любительниц погонять пьяными по ночным улицам, пожалел, что мы живём не в средневековье и что дыбу успели запретить, и так же мысленно махнул рукой на двух блондинок, пялившихся на меня из-за шторки окна второго этажа и думавших, что я их не замечаю. Новых повреждений при дневном свете я, слава богу, не обнаружил, так что немедленная расправа моим сожительницам пока не грозила.
Я прыгнул за руль автомобиля, глянул на пса, нагло пристроившегося с умным видом на переднем пассажирском сиденье… понравилось ему, видите ли, кататься спереди… завёл двигатель и неторопливо выехал со двора…
Первым делом я заехал в гастроном. Светку за коньяком гонять не стал, не женское это дело, но она всё равно умудрилась перед выходом всучить мне две купюры по двадцать пять рублей и заявить, что это её вина, значит, и платить будет она.
Спорить я слишком настырно не стал, денег у меня своих особо-то и не было, поэтому молча и с чистой совестью принял деньги от своей двоюродной тётушки…
В отделе «Вино-водка» я постоял в хвосте небольшой очереди из местных хануриков, желавших опохмелиться с утра пораньше и ворчавших на какой-то закон, запрещавший продажу крепкого алкоголя до одиннадцати утра. Понял, что дело никуда не движется, обогнул мужиков, подошёл к прилавку и без особых проблем под завистливые взгляды тех же хануриков купил у растерянной и наверняка опешившей от моей наглости продавщицы три бутылки трёхзвёздочного коньяка. Отдал за всё двадцать шесть рублей двадцать пять копеек, охренел от цен, стараясь не думать, сколько раз на эти деньги можно было сводить девчонок в кино и сколько сдобных булочек и мороженого можно было накупить, вышел обратно к машине и поехал на завод…
На проходной меня действительно пропустили без вопросов. Дежурная тётка сверилась с какой-то бумажкой, подозрительно посмотрела на Тумана, с гордым и независимым видом восседавшего на переднем сиденье с высунутым языком, глянула на милицейский автомобиль с разбитой фарой, смерила меня изучающим взглядом и махнула рукой в сторону вереницы складов и заводских корпусов.
— Пятый цех, прямо и направо, — буркнула она, через секунду потеряв ко мне всякий интерес и заинтересовавшись выезжавшим с территории завода грузовиком. — Ты куда прёшь, ирод! Ослеп, что ли! Я разве документы проверила? Или разрешила проезжать? А табличку «Без остановки не проезжать» тут для кого повесили?
Я усмехнулся, глядя на то, как тётка отчитывает незадачливого водителя, сел в авто и поехал в указанном направлении…
Нужный гараж или цех нашёлся быстро. Алексей Митрофаныч оказался невысоким, жилистым, усатым мужичком лет шестидесяти, с хитрым прищуром и в промасленной робе. Он обошёл мою «копейку», посмотрел на разбитую фару, покачал головой и укоризненно цокнул языком.
— Проблема? — осторожно поинтересовался я.
— Да какая проблема… — фыркнул он. — Фару заменим, раз Марина Николаевна попросила. Поставим новенькую от ЗИЛа или ГАЗона, у нас их полно. Никто даже не заметит…
— От ЗИЛа? — удивился я. — А подойдёт?
— А какая тебе разница? ФГ-140 она и в Африке ФГ-140. Что на твою ласточку, что на ЗИЛ — один хрен. Подойдёт, в общем, — небрежно отмахнулся мастер. — Унификация, товарищ милиционер — великая вещь! Проблемка у нас только в другом…
— В чём? — непроизвольно напрягся я.
— В том, что машины надо беречь, — назидательно произнёс он и снова укоризненно глянул на меня. — Особенно служебные. Нельзя же так с машиной, товарищ младший лейтенант.
— Да я нечаянно, — сокрушённо вздохнул я. — Преследовал опасных преступников, пришлось идти на таран.
— Преступники хоть задержаны? — прищурился Митрофаныч.
— Задержаны, наказаны и поставлены в угол. Выпороть бы их ещё, — мечтательно вздохнул я. — Но это не наши методы…
— А, ну тогда понятно, — важно кивнул он, покрутив ус. — Ну тогда да… Ладно, сейчас всё сделаем в лучшем виде, не переживай. Погуляй пока пять минут, и зверя своего забери, чтобы он тут никого мне не цапнул.
— Туман! — скомандовал я, хлопнув себя по бедру.
Пёс дёрнул ухом, молнией выпрыгнул из открытого окна и молча пристроился у моей ноги, склонив голову набок и внимательно наблюдая за усатым мастером.
Митрофаныч хмыкнул, повернулся к открытым воротам цеха и громко гаркнул:
— Мужики! А ну тащите сюда инструменты. Тут у нас пациент прибыл, надо вернуть его к жизни…