— А я позвонила нашим мужикам на завод, — не выдержала Маринка, явно решив зайти с главного козыря. — Насчёт фары. Заедешь к ним в гараж, они посмотрят. Сказали, за пять минут поменяют. Я предупредила на проходной, тебя пропустят. Спросишь Алексея Митрофаныча, это наш мастер. Я всё ему объяснила…
— Прям всё? — усмехнулся я, глянув на подошедших и робко переминающихся с ноги на ногу возле моего стола девушек.
— Ну… не совсем всё, — замялась блондинка. — Сказала, что фара разбилась. Без подробностей.
— Ясно, — покачал я головой и подсунул один оладушек положившему морду на край стола Туману, не отрывавшему гипнотизирующего взгляда от тарелки и яростно пускавшего свисавшую до пола слюну.
— А магазины у вас тут во сколько открываются? — деловито поинтересовалась Светка.
— Гастроном работает с восьми, — подсказала Маринка.
— Отлично! Я тогда сразу, как откроется, за коньяком сбегаю. Ой! Это не то, что ты подумал, Андрюш! — тут же виновато забормотала Светка, заметив мой молчаливый укоризненный взгляд. — Это для дела! Ну коллегам же в знак благодарности нужно магарыч проставить? — со знанием дела заявила она. — Ребята тебя… нас выручили. Нельзя же просто так взять и не отблагодарить. Неприлично.
— Андрюш, ты ешь, ешь… — Маринка заботливо пододвинула ко мне тарелку с оладьями ещё ближе. — И чаёчек вот пей. Могу кофе сделать…
— Не нужно. Чай подойдёт… — вздохнул я, подкинув очередной оладушек Туману, сделал глоток горячего чая и задумчиво повернулся к окну.
— И вообще… Чего ты такой сердитый, Андрюш? — непонятно с чего набравшись храбрости, заявила Светка. — Дуешься за то, что было ночью? Ну дали мы маху разок, так что нас теперь всю жизнь этим попрекать?
Сердитый? Я? Да нет, с чего бы это вдруг? Хотя, погодите-ка… Может, это потому, что одну дурочку я пытаюсь спасти от смерти, второй стараюсь мужа уберечь, а они в это время устраивают мне бег с препятствиями и подкидывают проблем так ловко, словно пытаются получить за это премию ударника социалистического труда.
Чёрт! А ведь за всеми этими хлопотами и беготнёй у меня как-то вылетело из головы, что Светка должна погибнуть вечером девятого мая. Да, её убийцу мы вроде бы взяли, но что-то не нравилось мне в этом всём…
Да уж… Нужно что-то думать…
— Вы вообще знаете, что полагается за угон служебной машины? — озвучил я совсем не то, о чём думал, взял горячий оладушек, окунул его в густую сметану и отправил в рот.
— Мы ничего не угоняли, — проворчала Светка. — Мы взяли покататься.
— Ну да, конечно, — скептически хмыкнул я. — На суде бы потом так и объясняли.
— А почему нас тогда отпустили, раз всё так серьёзно? — упрямо нахмурилась блондинка.
— Потому, — я ткнул пальцем в сторону Марины, — что она моя жена. А ты… — перевёл взгляд на Светку. — Кто ты там мне вообще?
— Свояченица, — буркнула она.
— Угу. Допустим. В общем, вам просто повезло, что никто не пострадал, а сотрудники нашей доблестной милиции отнеслись с пониманием к ситуации и решили не портить мне жизнь из-за двух пьяных дурочек.
— Вот прям так взяли и просто решили? — съязвила Светка.
— Не просто так, — вздохнул я. — Как ты правильно заметила, Свет, мне теперь придётся выставиться хорошим коньяком перед коллегами.
— Я куплю! — торопливо закивала она. — Как только гастроном откроется, сразу куплю. Самый дорогой! Я же обещала!
— Самый дорогой не надо, — поморщился я. — А то ещё подумают, что я взятку даю. Обычный подойдёт…
Девчонки переглянулись, одновременно выдохнули, поняв, что гроза миновала, скрипнули ножками отодвигаемых стульев по деревянным половицам и осторожно уселись напротив меня за стол.
— Андрюш… — вкрадчиво произнесла Светка.
— Что?
— А ты научишь меня машину водить?
— Свет! — шикнула на сестру Маринка и с опаской покосилась в мою сторону.
— Ну а что такого? — искренне удивилась та. — Мы же уже извинились за вчерашнее. Андрюш, ну пожалуйста… Мало ли. Вдруг в жизни пригодится.