— Товарищ учитель! — окликнул его один из милиционеров, заподозрив неладное, и двинулся в его сторону. — Подождите минутку!
Нервы Зарецкого не выдержали. Он дёрнулся в сторону, схватил за руку проходившую мимо ученицу, рванул её к себе и рывком вытащил из кармана небольшой складной нож.
— Назад! — заорал он, прижав школьницу к себе, выставил перед собой руку с ножом и бочком попятился к выходу из школы. — Не подходить!
Шумное школьное фойе замерло, словно кто-то опустил рубильник, отвечающий за звук.
Школьники испуганно отшатнулись к стенам, кто-то из детишек вскрикнул, директор выбежала из кабинета и застыла с открытым ртом, а я замер за массивной колонной, придерживая Тумана за ошейник возле своей ноги.
— Спокойно, Пётр Ильич. Никто к вам не подходит, — выскочил из кабинета директора опер из уголовного розыска и сразу вступил в переговоры с преступником.
— Отойдите! — истерично взвизгнул Зарецкий, на миг приложил лезвие ножа к сонной артерии на шее девочки, демонстрируя свои серьёзные намерения, и снова выставил нож перед собой. — Отойдите, я сказал!
— Отходим. Девочку только отпустите. Она вам ничего не сделала.
— Я сказал, назад! Я ухожу!
— Хорошо. Хотите уйти — уходите. Только девочка вам зачем? Она мешать будет, — миролюбиво поднял руки оперативник, демонстрируя пустые ладони.
— Заткнись! — рявкнул Зарецкий, не переставая медленно пятиться к спасительному выходу.
Техничка у двери словно в замедленной съёмке глянула на циферблат больших настенных часов под потолком, зачем-то потянулась к коробочке выключателя справа от себя и точно по графику нажала кнопку взорвавшегося противной громкой трелью школьного звонка…
Зарецкий вздрогнул от неожиданности и занёс руку с ножом, явно собираясь пустить его в дело…
— Взять! — коротко скомандовал я своему псу, слегка подтолкнув его вперёд…
Туман сорвался с места, словно натянутая пружина, только и ждавшая команды на спуск.
В три прыжка по холодному мраморному полу преодолел разделяющее его с маньяком расстояние, сомкнул свою огромную пасть на предплечье и повис на нём, намертво фиксируя руку с ножом.
Мы с оперативником одновременно сорвались с места. Я метнулся вперёд, схватил девчонку за плечи и рванул её на себя, на ходу поворачиваясь спиной к вопящему от боли Зарецкому и прикрывая девочку собой, опер кинулся к учителю, повалил его лицом в пол, выбил подальше ногой выпавший из ладони нож и вывернул свободную руку за спину.
— Туман, фу! — отдал я короткую команду, пёс послушно разжал пасть и отступил на два шага назад, не сводя глаз с лежащего на полу мужчины. — Всё, всё… — обратился я к девочке, подрагивающей в моих объятиях всем телом. — Ты как? Цела? Могу я посмотреть?
Она несколько раз быстро кивнула и осторожно высвободилась. Я бегло осмотрел её, убедился, что крови нет, и ободряюще улыбнулся.
— Всё хорошо. Ты молодец…
Двое подоспевших милиционеров поставили задержанного на ноги, защёлкнули наручники у него за спиной, получили указания от оперативника и повели Зарецкого к выходу, туда, куда он так стремился попасть…
Фойе постепенно наполнялось шорохами, звуками, возмущёнными и возбуждёнными детскими голосами. Сотни глаз следили за тем, как ещё недавно уважаемого учителя русского языка и литературы поднимают с пола, заламывают руки и ведут к ступеням…
— Без паники! Всем успокоиться! — наконец обрела голос Валентина Сергеевна. — Ничего такого здесь не произошло!
Ну да. Ничего такого не произошло.
Я усмехнулся про себя, потрепал по затылку ткнувшего мне свою морду в руку Тумана и облегчённо выдохнул.
— Какой хороший! — донесся до меня восхищённый девичий голосок. — Можно я его поглажу?
— Погладь, — разрешил я.
Девочка опустилась перед псом на колени, обняла его большую голову, уткнулась носиком в его жёсткую шерсть и тихо прошептала ему на ухо:
— Спасибо! Ты настоящий герой! Ты спас меня…