— Рад видеть, что ты снова улыбаешься, — сказал отец, подъезжая к нам у забора. Он с осторожной легкостью сел на Ксандера.
— О чем ты? Я все время улыбаюсь, — сказал я. И знал, что это правда. Я за этим следил.
Голубые глаза отца скользнули по моему лицу.
— Не так. Не в последнее время.
Легким нажатием каблуков в бока Ксандера он вышел вперед. Он направился на запад, тогда как я собирался повернуть на восток, чтобы ехать навстречу солнцу, а не позволять ему палить в затылок. Сегодня на мне была бейсболка, а не ковбойская шляпа, и вообще мне нравилось ловить закат. Но если бы я это сказал, отец обязательно высказался бы о моем выборе головного убора. Его не волновало, что ковбойские шляпы сейчас не так распространены, как в его молодости, и что младшее поколение предпочитают бейсболки. Он наденет Stetson даже в могилу.
— Джеймс сказала, что ты собираешься помочь библиотеке с родео, — сказал отец, пока мы медленно ехали шагом, проверяя по дороге поваленные перекладины и ослабшие проволоки. — Похоже, сегодня утром эта тема всплыла у них в швейном клубе.
— Так и есть. — Я задумался, что еще там всплыло. Мой член, скорее всего. И явно не в хорошем смысле, хотя был момент, когда она садилась в машину, и я определенно почувствовал… интерес.
Мне нужно было перестать думать о щиколотках этой женщины. Так люди и обзаводятся неловкими фетишами. Не стандартными — со втулками и веревками. А такими, за которые потом стыдно перед друзьями и семьей.
— Ты не обязан этого делать, — сказал отец. Его голова была наклонена к забору, лицо скрыто тенью шляпы. Но я знал, что на забор он не смотрит. Он следил за моей реакцией. — Никто не стал бы тебя винить, если бы ты передумал.
Как он мог так думать, проведя с Ханной Белл хотя бы пять минут, для меня было загадкой. Она бы совершенно точно винила меня, если бы я сдал назад. Ее неодобрительный взгляд — страшная штука, и я совсем не горел желанием снова оказаться под его прицелом. Как она смотрела на меня вчера в баре, когда я вытирал кровь с губы, будто вместе с ней стирал и ее последнюю надежду.
И все же она хотела, чтобы я выиграл нашу дурацкую игру.
Я задумался об этом. О дерзости — верить в кого-то, несмотря на все доказательства, что не стоит. Я покачал головой.
— Твоему телу здорово досталось, Зак, — продолжал отец, неверно истолковав мои мысли. — Та авария была травмирующей. На восстановление нужно время.
Я почесал затылок, который уже начинал чувствовать полуденное солнце.
— Я всегда знал риски, пап. Сломанная нога, треснувший позвоночник, переломанные ребра… Я и раньше травмировался. Это не первое мое родео. — Ухмылка далась легко, несмотря на резкий спазм где-то внутри.
Отец продолжал изображать, что ищет повреждения на заборе, хотя на самом деле высматривал трещины во мне. Мужчины Хейл никогда не славились умением справляться с сильными чувствами — и это еще мягко сказано. Детсадовцы были устойчивее, чем разбитый Хейл. И это длилось не днями и не неделями — тянулось месяцами, а то и годами. После смерти мамы отец больше года прикладывался к бутылке виски. Когда мать Бена ушла от Адама, он зарекся от женщин на целое десятилетие, пока не встретил Джеймс.
По моему опыту, разбитое сердце умело ставило жизнь на паузу. А если было что-то, что я, черт возьми, ненавидел, так это стоять на месте.
Я не умел показывать большие чувства. Я умел показывать большие поступки.
Раньше, во всяком случае. Раньше.
И вот он снова — тот самый обрыв.
Мне нужно было двигаться, и я сжал икрами бока Мисси, подгоняя ее вперед. Ее корпус мягко покачивался. Бедра пока не ловили нужный ритм, но я чувствовал себя чуть менее зажатым, чем двадцать минут назад. В последнее время телу требовалось время, чтобы разогреться.
Я занялся перекладиной, прогнившей насквозь. Этим следовало заняться еще несколько месяцев назад, но в эту часть участка мы выбирались редко. Эти пастбища простаивали с тех пор, как не стало мамы, — поэтому они идеально подходили для зоны подготовки к родео Ханны.
— Думаю, это поле можно использовать под парковку. Для участников, которые привезут лошадей из других городов. — Я огляделся и указал на дальний забор. — А там поставить биотуалеты. Рядом, но не слишком.
— Биотуалеты? — переспросил отец.
— Да. Они нам понадобятся. Нельзя, чтобы люди целый день тусовались на ранчо, пили пиво и воду и не имели места, куда сходить. И я знаю, что ты не хочешь пускать их всех в большой дом.
— Верно, — нахмурился отец. — Об этом я как-то не подумал.
— Вот и хорошо, что Ханна каким-то образом вышла на меня, — сухо сказал я. — Несмотря на все твои старания.
Отец виновато скривился.
— Мы все о тебе переживаем, знаешь.
— Как я уже говорил, это не первое мое родео. Черт, это даже не первая травма. Меня уже выбрасывало из седла.