Дикий, дикий ковбой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скорее всего, ему было все равно, а я просто приписывала ему глубину, которой у него не было. Наверняка сотня других женщин видела его в этих тапках.

И все же я оставила это при себе.

3

Зак

Мисси шумно вздохнула, решив, что победила, и я воспользовался моментом, чтобы затянуть подпругу еще на одно отверстие. Она раздраженно тряхнула головой, но плохо закрепленное седло было опасно для нас обоих. Я похлопал ее по шее и надел уздечку, аккуратно пропуская уши. Трензель она приняла спокойно. Мисси никогда не возражала против железа — если только я следил, чтобы не звякнуть им о зубы.

По правде говоря, и седло ее тоже не беспокоило, несмотря на весь этот спектакль с подпругой. Стоило мне позвать, как она бодро потрусила к воротам, и лишь часть ее радости была из-за яблока, которое она знала, что получит. Моя девочка любила наши выезды. Мы были парой уже четырнадцать лет. И хотя я проводил вне Аспен-Спрингс половину года, когда бывал здесь, всегда находил для нее время.

Сесть в седло должно было ощущаться как возвращение домой.

Но не ощущалось.

Возможно, уже никогда не будет. Но я не позволял себе застревать в этой мысли, потому что тогда мог бы решить найти край очень высокого обрыва и просто шагнуть дальше.

— По делу или для удовольствия? — слова отца вернули меня обратно. Он подошел, пока я жалел себя, и теперь прищурился на меня снизу вверх из-под широких полей своего песочного Stetson.

— По делу. Адам сказал быть полезным, вот я и решил проверить забор после вчерашней бури, — ответил я.

В этот момент Мисси подняла хвост, и навоз посыпался вниз. Я приподнялся в стременах, снимая давление с ее спины. Черт, это отдало болью.

— Похоже, силы возвращаются. Разве я не говорил, что ты придешь в норму раньше, чем заметишь? Приятно, да? — сказал он так, будто других вариантов не существовало.

Вернуться в норму. Я снова подумал об этом обрыве. О том, как найти его край.

— Конечно, — сказал я, приподнимая уголки губ. — Просто отлично.

Отец кивнул и энергично похлопал Мисси по шее. Именно это он и хотел услышать.

— Если не против подождать минутку, пока я оседлаю Ксандера, поеду с тобой. — Он широко улыбнулся. — Я сегодня тоже неплохо себя чувствую.

Ожидание, пожалуй, было моим наименее любимым занятием на свете, но, разумеется, я сказал:

— Не против.

В семьдесят пять отец был в лучшей форме, чем многие мужчины на двадцать лет моложе, хотя иногда у него обострялся артрит в коленях, и тогда ездить верхом становилось неприятно. Если сегодня был хороший день, я не собирался мешать ему провести его в седле.

Три года назад, утопая в горе после смерти мамы от рака, он провел бы день с бутылкой виски. Он протрезвел, когда Адам сказал, что не позволит ему быть рядом с внуком — моим племянником Беном — в пьяном виде. Но еще целый год после этого отец не хотел иметь ничего общего ни с ранчо, ни с лошадьми. Мама была рядом, когда он начинал тренировочную программу, и находиться там без нее было слишком больно.

Видеть, как он снова получает удовольствие от езды, было хорошо. Я мог не понимать, какого черта хочу для себя, но то, чего я хотел для других, не изменилось. Я просто хотел, чтобы все были счастливы.

Пока мы ждали, Мисси занервничала, и я сместил таз. Посадка ощущалась неправильной. Кожа словно стала тесной. Сегодня днем мне было особенно не по себе. Вчерашняя драка в баре, возможно, имела к этому отношение. Но я подозревал, что дело больше в утре. Засекай, — сказал я Ханне, а потом принялся кидать свое тело так, будто его не топтало полуторатонное животное десять месяцев назад.

И она это сделала. Эта чопорная библиотекарша меня удивила. Не только тем, что согласилась. А тем, как именно. В ту секунду, когда она нажала зеленую кнопку, она включилась полностью и была на моей стороне. Это было не я против нее. Это было я против секундомера, а она болела за меня.

Возможно, мне стоило бережнее отнестись к избитому телу, но теперь, несмотря на ломоту, я не мог заставить себя пожалеть об этом. Эти шестьдесят секунд были ближе всего к нормальности, что я чувствовал с тех восьми секунд, которые изменили все. В нашу дурацкую игру я вложился целиком, ничего не оставив.

Все или ничего.

Так я и жил.

Отдавать все было легко. А вот жить с тем, что больше нечего отдавать, оказалось куда сложнее.

Может, выкладываться в гонке с секундомером было глупо, хотя наверняка нашлись бы люди, которые сказали бы, что и езда на необъезженных лошадях — не самый умный выбор. В любом случае нога болела бы так или иначе. Что значит еще немного боли?

Победный визг Ханны стоил каждой лишней ломоты.