Я стояла у барной стойки, проверяя отчеты в планшете, когда музыка внезапно показалась мне слишком тихой. Гул голосов в ресторане начал стремительно стихать, словно кто-то выкачал из помещения весь кислород.
Я медленно подняла голову.
Массивные дубовые двери «Эйфории» были распахнуты настежь. На пороге стоял Тимур.
Он выглядел так, словно прошел через ад. Идеальный костюм сидел небрежно, без галстука, ворот рубашки расстегнут. Заострившиеся скулы, темная щетина и глаза — абсолютно черные, безумные, лихорадочно сканирующие зал. Он был похож на раненого хищника, который готов растерзать любого, кто встанет у него на пути.
Его взгляд наткнулся на меня.
Воздух в ресторане затрещал от статического электричества. Батиров двинулся вперед, снося всё на своем пути. Охранник попытался преградить ему дорогу, но Тимур даже не посмотрел на него, отшвырнув в сторону одним небрежным, но жестоким движением плеча.
Мое сердце забилось где-то в горле. Я выпрямилась, вздернула подбородок и скрестила руки под грудью, намеренно подчеркивая свои пышные формы, пытаясь закрыться ими, как щитом.
Он остановился в полуметре от меня. Тяжело дыша, он пожирал меня глазами. Его взгляд скользнул по моему лицу, упал на глубокий вырез платья, пробежался по линии широких бедер. Я видела, как дрогнули его руки, словно он сдерживался из последних сил, чтобы не схватить меня прямо здесь, на глазах у сотни людей.
— Ты ушла, — его голос был хриплым, низким, вибрирующим от затаенной ярости и чего-то похожего на отчаяние. — Сбежала, как трусиха, пока я спал. Ни слова. Ни чертова звонка за целый месяц.
— Нам не о чем разговаривать, Тимур, — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё тряслось. — Ты получил то, что хотел. Можешь присылать бульдозеры. Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты сносишь мой ресторан.
Его челюсть напряглась. В мгновение ока он сократил расстояние между нами до нуля. Огромная, горячая ладонь легла на мою талию, сминая шелк, а вторая жестко обхватила затылок, заставляя смотреть прямо в его пылающие глаза.
— О каких бульдозерах ты говоришь, черт возьми?!
— О тех, что были в документах у тебя на столе! План застройки. Снос «Эйфории», — я попыталась вырваться, но его пальцы впились в мои бедра с железной силой, прижимая меня к его твердому, как камень, паху.
Тимур замер. В его глазах вспыхнуло осознание, а затем дикая, первобытная ярость.
— И ты поверила, — прорычал он мне в губы. — После того, что между нами было этой ночью, ты поверила бумажке на столе?
Он резко отпустил меня, полез во внутренний карман пиджака и швырнул на барную стойку плотную кожаную папку.
— Открой.
Я дрожащими руками откинула обложку. Это был не план сноса. Это была дарственная. На землю, на здание, на весь квартал. И в графе «Владелец» стояло мое имя.
— Тот документ был старым черновиком из мэрии, который адвокаты принесли на подпись накануне. Я не стал его подписывать, Ева. Я выкупил эту землю только для того, чтобы переписать её на тебя! — он ударил кулаком по стойке. — Чтобы ни один ублюдок в этом городе больше не мог угрожать твоему бизнесу! Мне плевать на эту землю, мне плевать на сделки!
Я стояла, не в силах вздохнуть, глядя на бумаги, которые делали меня абсолютной, неприкасаемой хозяйкой этой территории. Мои стены, моя броня — всё это рушилось, рассыпаясь в пыль под тяжестью его слов.
— Ты нужна мне, — Тимур шагнул ко мне, и на этот раз в его голосе не было приказа. В нем была абсолютная капитуляция сильного мужчины. — Я не живу без тебя, Ева. Этот месяц был адом.
Он не стал больше ждать. Подхватив меня за талию, он буквально потащил меня в сторону моего личного кабинета, не обращая внимания на шокированные взгляды посетителей.
Глава 10. Точка невозврата
Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нашими спинами. Щёлкнул замок.
Я не успела даже открыть рот, как Батиров впечатал меня в прохладное дерево двери. Его рот накрыл мои губы с диким, изголодавшимся отчаянием. Это был не поцелуй — это было крушение. Он целовал меня так, словно я была его воздухом, и он задыхался целый месяц. Язык грубо вторгался в мой рот, зубы прикусывали нижнюю губу до боли, руки уже сжимали мои тяжёлые груди сквозь изумрудный шёлк.
Моё роскошное тело мгновенно предало все обиды. Я застонала прямо ему в губы, отвечая с той же яростной, первобытной страстью. Мои руки сами зарылись в его тёмные волосы, притягивая ещё ближе, ногти впиваясь в кожу затылка.
Разница наших габаритов сейчас сводила с ума. Мои пышные, тяжёлые формы оказались полностью смяты его литым, каменным телом. Его огромные ладони скользили по моей спине, властно сминая шёлк, спускались на крутые бёдра, сжимая их с такой собственнической силой, что по венам бежал жидкий огонь. Он был одержим моим объёмом, моей мягкостью, каждым дюймом моей плоти. Пальцы впивались в жирные складки на боках, сминали полные ягодицы, будто хотели оставить на них отпечатки навсегда.
— Моя, — глухо рычал он, отрываясь от моих губ и покрывая обжигающими поцелуями шею, ключицы, спускаясь к глубокому вырезу платья. — Только моя. Эта пизда, эти сиськи, этот жирный зад — всё моё.
Его дыхание обжигало кожу. Пальцы жёстко, не терпя отказов, скользнули под ткань, ложась на мою горячую талию, а затем рывком притянули за бёдра так плотно к его паху, что я почувствовала всю степень его сумасшедшего возбуждения. Толстый, каменный эрегированный член упирался мне прямо в живот сквозь брюки. От этого трения, от жара его тела и животной, тёмной энергетики у меня отключился рассудок. Я выгнулась навстречу, вжимаясь тяжёлой грудью в его твёрдую грудную клетку, трусики уже были насквозь мокрыми.
Тимур подхватил меня под бёдра, отрывая от пола. Я инстинктивно обхватила ногами его талию, чувствуя себя такой лёгкой в его мощных руках. Он в два шага пересёк кабинет и опустил меня на массивный кожаный диван. Шёлк зашуршал, когда он резким движением задрал подол платья до самого пояса и рванул трусики вниз, обнажая моё уже текущее влагалище.