Черные вороны 14. Смерть в его глазах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Имя.

Я рассмеялся. Смех получился мокрым, почти похожим на рыдание.

— Серьёзно?

Он ударил меня по разбитой скуле. Не сильно по сравнению с остальными, но именно этот удар оказался самым болезненным. Потому что я знал эту ладонь. Она лежала у меня на плече на семейных фотографиях, вправляла сломанный нос, держала затылок, когда отец говорил, что мужчина имеет право бояться, но не имеет права позволять страху принимать решения.

— Имя.

— Яков Воронов.

Ничего. Даже ресницы не дрогнули.

— Возраст.

— Семнадцать. Ты должен был знать без досье.

Один из карателей хмыкнул. Максим не обернулся, но смех мгновенно оборвался. Он наклонился, упираясь ладонями в подлокотники. Его глаза оказались напротив моих.

— Где Дарина Воронова?

— Найди. Ты же всегда находил её. Даже когда она сама не хотела, чтобы её нашли.

В синеве что-то дрогнуло. Я рванулся к этой трещине всем существом.

— Посмотри на меня. Не как на пленного. Нормально посмотри. Ты говорил, что я слишком похож на тебя. Мать радовалась, тебя это бесило, а я ненавидел, когда вы обсуждали моё лицо, будто меня рядом нет.

— Заткнись.

Я заставил себя не отвести глаза. — Ты учил меня стрелять. Сломал мне нос, когда я полез за тобой на тренировку. Сам вправлял, потому что к врачу везти было стыдно.

— Заткнись.

— Ты называл меня Яшей только тогда, когда боялся за меня.

Его пальцы сжались на металле. Сжались так сильно, что побелели костяшки. Он слышал. Он слышал. Не вспоминал — на память я уже не смел надеяться, — но реагировал на точную деталь так, как реагируют на знакомую боль: ещё до того, как успевают назвать её источник. Максим резко выпрямился.

— Уведите второго.

Каратели сняли Глеба с цепи. Он рухнул им на руки, но нашёл силы поднять голову.

— Не верь ему, Яш, — прохрипел он. — Что бы он ни сказал.

Я смотрел только на отца. Он развернулся к двери. И тогда проклятый мальчик внутри меня победил. Разорвал взрослого, злого, давно никому не доверяющего Якова Воронова и вырвался наружу одним словом:

— Пап.

Максим застыл. По моему лицу снова потекли слёзы. Я ненавидел их, ненавидел себя, ненавидел его за то, что именно перед ним я опять стал ребёнком, который просыпался от каждого шороха и ждал, что отец вернётся.

— Папа, посмотри на меня.

Он повернул голову медленно, на секунду прикрыв глаза, словно слово попало в место, которое он считал надёжно омертвевшим. На одно бесконечное мгновение я увидел боль живого человека. Потом её затопила ярость.

— Мой сын погиб много лет назад, — произнёс он чужую, слишком ровную фразу. В ней не было памяти о смерти — только выученная уверенность человека, которому однажды показали нужную версию прошлого.

В эту секунду во мне умер тот мальчик. Не красиво, не тихо. Он захлебнулся кровью, сдох у ног собственного отца и оставил после себя только осколки, режущие внутренности на каждом вдохе. Максим вышел, не оглянувшись.

Я смотрел на закрывшуюся дверь и смеялся, пока смех не превратился в вой, а вой — в беззвучные судороги, от которых ломило кости. Я больше не пытался спрятать слёзы. Пусть смотрят. Пусть наслаждаются. Они только что увидели, как человека можно выпотрошить без ножа. Отец не вспомнил меня. Но он испугался. А значит, где-то внутри этого мертвеца мой отец всё ещё был жив.