— Он хороший, — вдруг сказала Марина. — Он… он не такой, как все. Он… он пожалел меня. Я видела. Он искренне пожалел. Не унизил, не воспользовался. Просто… ушёл.
— Пожалел, — Белуга фыркнула. — Пожалел он. Не нужна мне его жалость. Мне и моему заказчику нужен результат. А пока его нет и мне это не нравится!
Она встала. Подошла к Марине. Посмотрела на неё. Без злости. Без сочувствия.
— Дура. Ты что, влюбилась?
Марина вздрогнула. Посмотрела на неё.
— Дура, — повторила Белуга, уже насмешливо. — Ты думаешь, что ты одна такая? Многие хотят обеспечить себе будущее, хотят найти себе сильного и обеспеченного мужчину. Это нормально. Это жизнь. Но ты не забывай, для чего я взяла тебя с собой! Это работа!
Марина молчала. Смотрела на неё рассеянным взглядом.
— Раз план провалился, — сказала Белуга. — Переходим к плану «Б».
Она отошла к стене, обернулась.
— Наш первоначальный план был прост. Ты соблазняешь его, ведёшь в свою комнату. Поишь чаем с сильным снотворным. Без следа, без запаха и вкуса. Он засыпает. Ты вызываешь меня. Мы вместе инсценируем несчастный случай. Всё чисто. Всё аккуратно. Никто ничего не докажет.
Марина слушала. Медленно кивнула.
— Есть ещё один вариант! — Белуга холодно прищурилась, затем подняла с пола небольшой чемоданчик. — Он прост, но использует сильные стороны этого Громова. Говоришь, он правильный и воспитанный? Офицер, с честью и достоинством, да? Ну-ну…
— Что ты задумала?
— Увидишь. Значит, сыграем на его моральных человеческих качествах! И этот план обязательно сработает!
До пяти было много свободного времени.
После всех этих медицинских процедур, я решил немного прогуляться по парку, что был при санатории. Сейчас он был почти пуст, просто потому, что многие предпочитали плавать в бассейнах или лежать на массажах, нежели гулять. Лишь далеко впереди кто-то гулял в белой одежде. Очень смахивало на халат, но это не точно. Если так, неужели у кого-то хватило ума бродить в одном халате в декабре по парку?
Впрочем, мне-то какая разница⁈ Люди есть разные, вдруг кого-то приспичило искупать в море? Моржам из Мурманска вода покажется прохладной, не более. Ведь на улице уже который день было очень тепло, температура стояла около плюс пятнадцати.
Я все размышлял над словами Хорева, мол, мы наблюдаем за поведением Собачкина. Но что именно мы наблюдаем? Что он намерен делать дальше? Зачем ему я, ведь почти все он мог провернуть и сам. Есть ли для меня какая-то угроза в связи с тем, что затеял Хорев?
Нет. Чуйка молчала. Не было ни намека на то, что мне может что-то угрожать.
Я бродил по дорожкам, сам не заметил, как свернул в сторону прибрежной полосы. Вроде бы, где-то в этой стороне был обрыв. Время потихоньку шло, я почти добрался до большой крытой беседки, когда неожиданно услышал резкий крик. Женский. Где-то за деревьями, причем недалеко, со стороны моря.
Насторожился. А крик вдруг повторился снова, но как будто бы немного ближе.
Какого черта⁈
Мгновенно определив направление, я побежал через парк. Прямиком через кусты, через аллеи. Туда, где шумели морские волны.
Последние метров двадцать я ускорился, рывком прорвался через колючий кустарник и выбежал на открытое место.
У самого края стояла та самая Марина. Она была одна, в махровом халате. Босая. Волосы трепал легкий ветер. Она неподвижно стояла и смотрела вниз. На воду.
Я подбежал. Схватил её за руку, дернул на себя.
— Дура, что ты творишь? — яростно крикнул я.
Что черт возьми пришло в голову этой девчонке, можно было только догадываться! Да не мое это дело, я в спасатели не нанимался, но стоять и смотреть, как эта девчонка с проблемами в голове, зачем-то намеревается прыгать с обрыва в море, нельзя.
Я должен был так поступить. Любой бы поступил именно так, просто потому, что это правильно. Ведь для меня никакой видимой угрозы не было.
— Я… я не могу больше, — прошептала она, прямо мне на ухо. — Я не могу. Я устала.